Мы месили раздолбанный снег по следу обоза, а я, в очередной раз, удивлялся лапидарности попаданских и литературно-исторических историй.

Почему, при описании всяких королевских или княжеских охот, никто не вспоминает, что на каждом лосе или олене в среднем 200–300 экземпляров этой… гадости? А бывает и до 1000. Что кровососка нападает на людей, и численность нападающих достигает 75-120 экземпляров за 1 минуту. Практически обязательно нападение бескрылых кровососок на охотников, разделывающих лосей, косуль и оленей. А ещё эту дрянь находят на кабанах, барсуках, лисах, росомахах, медведях, собаках, коровах, овцах, козах… на лесных птицах.

В Шервудском лесу хозяева — «Славный парень» и кровососки. Надо понимать, что Робин Гуд и его «вольные стрелки» постоянно наблюдали у себя макулёзную или папулёзную сыпь, сильный зуд и стойкий красный дермографизм. А уж как они искали друг у друга в головах…! Дрянь эта всегда лезет вверх, под одежду или в волосы.

Если, среди коллег, есть желающие принять участие в этой славной забаве — «святорусская боярская охота» — приглашаю. Только учтите: основной приём «славного» охотника при охоте на крупного зверя — удар рогатиной. Все кровососки — ваши.

Этот приём — удар рогатиной медведя, летописи отмечают, в частности, у Даниила Галицкого. Как он потом от лосиной вши избавлялся — не описано.

«— Пусть приблизятся дамы! — крикнул король. Дамы приблизились; почти все они сошли с коней.

— Вот тебе, парпайо! — сказал король и, вонзив нож оленю в бок, повернул его, чтобы расширить рану. Мощная струя крови залила королю лицо, руки, одежду».

Почему Мериме не сообщает: сколько оленьих кровосок успело перебраться на Карла Девятого и его прекрасных придворных дам за время исполнения этого апофеоза? В какой мере стойкий зуд и сыпь у покусанных насекомыми католиков предопределили жестокость последующей резни — Варфоломеевской ночи?

Аким и сам прекрасно знает, что надо делать в таких ситуациях. Но он же тоже любопытный! Вот мы и внедрили пару ну совершенно не святорусских приёмчиков: мытьё зелёным мылом мужика, целиком, на морозе… И обритие. Тоже… полностью.

Во! Я уже и «зелёных человечков» на «Святой Руси» спрогрессировал! Где там «летающие тарелки»? Почему страдальцев не забирают?

Что радует: кровососка на человеке питается, но не размножается — можно личинок не искать. Кстати, хотя их часто путают с клещами, но энцефалит они не переносят. Огромное облегчение.

Мясо лося — штука вкусная. Только готовить надо… неторопливо. Мы только в маринаде больше суток выдерживали: сами понимаете, мясо — в бадейке, бадейка — на санях, вокруг — холодно. Потом нахваливали «отмороженных стриптизёров» всем обозом несколько дней. Аж до несварения желудков.

Как дед Щукарь своего бычка, которого в колхоз сдавать не захотел, доедал — помните? Щукарю-то хорошо: выскочил на задворки и сиди. А мы-то на марше! Обоз из-за каждого засранца останавливать… Аким много разных слов сказал. А я на ус наматываю. И уже понимаю: мясо надо доесть срочно. Не из-за протухлости, а по календарю.

Лопали-лопали, трескали-трескали, топали-топали, чапали-чапали, пёрли-пёрли… и припёрлись. В стольный город Смоленск, в свою собственную усадьбу.

Николашка обрадовался чрезвычайно. Но и взволновался аналогично: начальство прибыло. А угостить-то и нечем! В смысле: оно — есть, но не по уставу — Филиппов пост начинается. Чего ж мы лося спешно дорогой кушали да задницы свои мучили! По уставу поста: сухоядение в среду и пятницу. В понедельник можно горячую пищу без масла. В остальные дни — рыба, грибы, крупы с растительным маслом.

У Николая в хозяйстве видны некоторые… индивидуальные особенности. Тут у него бабёнка какая-то… по опочивальне шастает, там у него шуба какая-то… лисья лежит, лошади чьи-то… чужие на конюшне, порядок в усадьбе… несколько недочётов углядел. Но в целом — пристойно.

Впрочем, мне особо и разбираться времени нету:

— Разлюбезный ты мой Иван свет Акимович! Прости мя грешного, что прям с порога, с дороги долгой да тяжкой, заботушками тя одолеваю. Однако ж давеча прибегал отрок, сказывал, что завтрева, опосля заутрени, светлый князь велел собрать на его дворе всех детей боярских, кто ещё в службу представлен не был.

Специально для знатоков: «боярские дети» в это время — именно дети бояр. Отдельной сословной группой они станут лет через 200–250, когда пойдёт одновременно процесс разложения городовых общин, переход их земель к частным владельцам, и пополнение рядов местных служилых людей представителями княжеских дворов.

Опять же для экспертов: городская община есть, в эту эпоху — из крупнейших землевладельцев. Практически каждый горожанин участвует вышеупомянутом ежегодном «консенсусе с мордобоем», получает свой надел, пашет и косит его. Отдельно — пастбище. У некоторых городов — за сотни вёрст.