Она снова меня поцеловала.

– Зато всегда мужчиной. Не забывай об этом.

Я подмигнул ей.

– Задавай свои вопросы, Котенок. Не могу обещать, что всегда буду таким же покладистым.

Я водил пальцами по ее пояснице. Ее улыбка немного угасла, но все же, Ливви излучала решительность.

– Почему я, Калеб? Почему ты выбрал меня?

Я пожалел о том, что побудил ее к вопросам. Я мог придумать, как минимум, десять альтернативных способов мучения, но только не формулировку ответов на провокационные вопросы, подобные этим. Однако, вопрос ' почему' всегда был важен для людей. Он был важен и для меня. Мне всегда хотелось знать, почему меня забрали. Почему, когда я был мальчиком, Рафик демонстрировал мне свою искреннюю привязанность. Вся моя жизнь крутилась вокруг этого ' почему', поэтому я был просто обязан ответить Ливви.

Я прочистил горло.

– Ты пробудила мое любопытство.

Я практически чувствовал силу ее взгляда.

– До того, как принять решение, я наблюдал за тобой не одну неделю. И каждый раз, видя тебя... мне хотелось узнать о тебе больше.

– Но почему?

Она прижалась к моему боку, и я выдохнул.

– Дьявол, я не знаю. Наверное... потому что ты выглядела грустной.

Подняв свободную руку, я провел по ее изогнутой в недоумении брови.

– Ты всегда смотрела под ноги, и меня это здорово злило, потому что я не мог видеть твоего лица, твоих глаз. Мне хотелось знать, почему ты такая грустная.

Слушая свои собственные слова, и смотря в те же самые глаза, я задался вопросом - какие бесы меня толкнули на то, чтобы причинить боль кому-то столь невинному, столь прекрасному.

– Ты рассказывала мне о своей матери и о том, как она с тобой обращалась, но вначале я этого не знал. И смотря на твои мешковатые штаны, и растянутые свитера, я никак не мог понять, отчего такой красивой девушке, как ты, хотелось прятаться.

Узнав, что она пряталась от кого-то, вроде меня, я подумал: жизнь жестока.

– А потом произошла наша роковая встреча. Ты кинулась прямиком в мои объятия и я...

Я почти не мог произнести этого вслух.

– Я должен был тебя заполучить. Мне жаль, Ливви. Мне очень, очень жаль.

Она замотала головой.

– Мне не нужно, чтобы ты еще раз просил прощения. Мы вместе, и я не хочу, чтобы по этому поводу тебя мучили угрызения совести. Мне просто хочется, чтобы ты перестал на меня давить.

Схватившись за мое плечо, Ливви меня шутливо потрепала.

– Мне нужно знать, каким образом мы к этому пришли, но это не означает, что я не рада тому, где мы оказались. Я здесь, с тобой, и никому из нас не следует об этом жалеть.

– Временами все кажется иначе. Ты испытываешь ко мне чувства, Ливви. Я знаю, что это так. Вот только ты не признаешься в них, потому как наказываешь меня за то, что я сделал. Понимаю, я это заслужил, но перестань делать вид, что ты меня простила. Если хочешь от меня правды, стань честной сама.

Я почувствовал между нами смену власти. Для Ливви я был там, где она хотела, то же самое касалось и ее для меня. Мы были друг у друга, и меня согревала мысль, что никто из нас так просто это не отпустит.

Ливви положила голову мне на грудь в безмолвном прощении. Иногда, она с такой легкостью вила из меня веревки. Если раньше мне приходилось работать над ее способностью прибирать власть к своим рукам через подчинение, то сейчас у Ливви это получалось на славу. И все же, я сомневался, что дело было в этом. Со дня нашей встречи, она крутила мною, так или иначе.

– Я прощаю тебя, Калеб. Я просто... злюсь. Ты тоже злишься. Мне не нравится, как легко ты причиняешь мне боль.

– Это нелегко, Ливви. И мне не нравитсяпричинять тебе боль. Это неправда.

Она издала рычащий звук, отчего я едва не рассмеялся, но смог удержать это в себе.

– Я говорила о другом, - сказала она, - ведь... ты ушел. И можешь снова уйти. Ты думаешьо том, чтобы оставить меня и вернуться к той жизни. И как я должна себя после этого чувствовать?

Мне захотелось вскочить с кровати, и разбросать вещи по всему номеру. Ливви могла быть такой раздражающей.

– Единственная причина, по которой я тебе об этом сказал – потому что ты поступаешь со мной точно также. В одну минуту, ты не можешь без меня и хочешь моей грубости. В другую, спрашиваешь, не убил ли я кого. Как бы между прочим! Будто я когда-нибудь убивал без веской причины. И мне полагается верить, что ты хочешь провести остаток своей жизни с кем-то – по твоему мнению - способным на такие вещи? Если так... то ты, определенно, не та девушка, которой я тебя запомнил.

Ливви улыбнулась.

– Остаток моей жизни? А ты амбициозен.

Вдохнув, я резко выдохнул. Да, она была раздражающей. Мне пришлось рассмеяться, чтобы не встряхнуть ее как следует.

– Я... ладно. Я амбициозен - И не выдержав, добавил, - Не то, чтобы мне было чем, кроме этого, заняться. Мой график весьма незагружен.

– В таком случае, могу я задать свои вопросы?
– робко улыбнулась она.

Я вздохнул.

– Черт. Задавай.

Казалось, что мы говорили часами. Скольких человек я убил? Почему я их убил? Убил ли я тех, кто был в особняке? Что произошло с Селией (она же, скорее всего, жива)?