Предупреждение сэра Алекса, что Бойд никогда не станет доверять англичанину – англичанке! – снова всплыло в ее памяти. Она надеялась, что Робби воспринимает ее по-другому. Розалин только что сказала ему, что любит его, – как он мог подумать, что она так легко с ним расстанется?! Очевидно, он не верил и этому. Какое еще доказательство могла она ему представить?

Это чувство обиды и разочарования усиливалось страхом. Розалин была в ужасе от того, что происходило, от битвы, которая была развязана мужчинами, оставшимися в Эттрик-форест.

Независимо от того, как он выглядел, Робби не был непобедимым. Да, Розалин была обижена его холодностью перед расставанием, но мысль о том, что он ранен или – Боже упаси! – убит, заставляла ее чувствовать, будто железные когти впиваются в грудь и время от времени сдавливают ее.

Она боялась за Робби, но еще больше боялась за тех, кто будет сражаться с ним. Хотя она намеревалась расторгнуть помолку с сэром Генри сразу по возвращении домой, она не хотела, чтобы его или кого-нибудь из его людей убили. А выражение лица Робби в момент отъезда не оставляло сомнений в его намерениях.

Ее сердце сжималось от страха и тревоги в течение всей этой длиной ночи. Очевидно, это отражалось и на ее лице, потому что, когда рассвело, сэр Алекс подъехал к ней:

– Постарайтесь не думать об этом, миледи. Мы очень скоро узнаем, что там произошло.

Она кивнула, и у нее сдавило горло, потому что эмоции, которые она скрывала всю ночь, готовы были вырваться от этого проявления сочувствия.

– Я не уверена, что хочу это знать. Я боюсь любого результата.

Он посмотрел на нее понимающим взглядом:

– Я тоже часто себя так чувствую. Непросто иметь друзей по обе стороны и постоянно оказываться между ними, как меж двух огней. Мои земли расположены так близко от границы, что я много раз оказывался в таком положении.

– И как вы с этим справляетесь?

– Я не справляюсь. По крайней мере, не очень хорошо.

– Я не могу отбросить мысль, что кто-то убит или ранен. Как вы думаете, что там произошло?

Сетон печально посмотрел на нее, как будто знал, что она хочет услышать, но не стал лгать ей:

– Если Бойд их догнал, все люди вашего брата мертвы.

Розалин побледнела, почувствовав себя плохо, но поняла, что он прав. Если Робби убьет их, ей придется гораздо труднее убедить брата согласиться на их брак.

Но в одном сэр Алекс ошибся.

– Это были не люди моего брата – это были люди сэра Генри.

– Я думал, что вы видели только одного. Как вы можете быть настолько уверены, что сэр Клиффорд не принимал участия в этом?

Она не знала, но все равно была уверена.

– Брат никогда не пойдет на такой риск. На такой необдуманный поступок. Он не сделает ничего, что может поставить под угрозу мою жизнь.

Сэр Алекс долго изучал ее.

– Я надеюсь, вы правы, миледи. Если Бойд уверен, что ваш брат нарушил перемирие… – Он не стал договаривать.

Зловещий холод сковал ее, кожа покрылась мурашками. Она заставила себя спросить:

– Что он сделает?

Губы сэра Алекса сурово сжались. Какое-то мгновение он выглядел таким же мрачным и неумолимым, как Робби перед отъездом. В это мгновение Розалин увидела не золотоволосого рыцаря, но бескомпромиссного воина в отряде мятежников.

– Я не знаю. Но он использует любое имеющееся у него оружие, чтобы такое больше не случилось.

«Я. Он имеет в виду меня».

Розалин покачала головой:

– Он не причинит мне вреда.

– Нет, не физически, но я боюсь… – Он остановился. – Будьте осторожны, миледи. Это все, что я могу вам сказать. Если вы окажетесь в центре этой битвы, вы не сможете выиграть.

Сэр Алекс сказал это как человек, знающий, о чем говорит.

Розалин была удивлена, что он так легко угадал ее мысли. Неужели ее надежды на будущее были такими очевидными? Если сэр Алекс посмотрел на нее с таким сочувствием, значит, так это и было.

Смущенная и немало озадаченная, Розалин была рада, когда один из их людей, ехавший впереди, обернулся и сказал что-то на гэльском сэру Алексу, указывая на небольшую деревушку, которая только что появилась на горизонте.

В нежном свете раннего утра, когда клубы тумана мягко рассеивались, как дым от трубки, деревушка, раскинувшаяся в широкой горной долине, казалась заколдованной, как в мистических легендах менестрелей.

Расположившись по обеим сторонам широкой извилистой реки, каменные, покрытые соломой дома выглядели тихими и мирными. Черепичная крыша достаточно большой церкви с высокой башней в центре селения была намного выше остальных строений.