Но после нескольких часов споров – Сетон настаивал на осторожности, а Дуглас требовал широкомасштабных разрушений, которые превзошли бы операцию Брюса нескольким годами ранее, – Робби был в еще более отвратительном настроении, чем когда приехал.

Будь проклят Клиффорд! Это проклятие на голову ублюдка он посылал уже много лет, но на этот раз оно усилилось из-за того, как он поступил со своей сестрой. Инстинктивно Робби чувствовал, какую боль это причинит Розалин, когда он сделает то, что должен сделать.

Может быть, из-за этих мыслей он и отказался повидаться с ней. Последнее, что он хотел бы услышать, это горячую защиту лорда Роберта Клиффорда. Не в его теперешнем настроении.

Розалин увидела, как Робби въезжает во двор с остальными воинами. Но ее вздох облегчения был смешан с беспокойством о том, что это значило для сэра Генри и его людей.

Она ждала и ждала, меряя шагами комнату, в то время как солнечный лучик медленно, дюйм за дюймом, перемещался по полу и в конце концов исчез.

От служанки, которая принесла ей поднос с едой, она узнала, что мужчины собрались в холле. Леди Джоанна не ограничивала ее передвижение по дому, но Розалин знала, что внизу ее появлению не обрадуются.

После долгих часов ожидания она наконец услышала знакомый глубокий голос и тяжелую поступь – Робби взбирался по лестнице башни. Женский голос принадлежал хозяйке замка.

Нервно переплетая пальцы рук, Розалин ждала, когда откроется дверь. Вместо этого голоса стали удаляться, и спустя несколько минут в комнате под ее комнатой закрылась дверь.

Розалин едва слышала легкие шаги, спускающиеся по лестнице. Очевидно, леди Джоанна проводила Робби в предоставленную ему комнату.

Розалин с шумом втянула воздух, в груди у нее бушевало пламя. Очевидно, он даже не собирается оказать ей любезность и ответить на ее просьбу зайти к ней. Она знала, что Робби устал – она тоже, – но неужели она не достойна нескольких минут его внимания?

Прежде чем хорошенько подумать, Розалин выбежала из комнаты и спустилась этажом ниже. Остановившись у двери, она сделала паузу, а затем постучала – на случай, если она ошиблась, – и услышала знакомый голос:

– Я сказал, что мне не нужен…

Он замолчал, когда она открыла дверь. Ей показалось, что он выругался, но она была слишком возбуждена, чтобы обратить на это внимание. Он, очевидно, раздевался, поскольку был обнажен до пояса, с босыми ногами, а в руках у него были завязки от его кожаных бриджей.

Она сглотнула. Горячий румянец выступил на ее щеках. Все ее тело обдало жаром. С трудом отведя взгляд от его широкой груди, Розалин молчала, не зная, что сказать. К счастью, замешательство было взаимным.

– Тебе нельзя здесь находиться, – сказал Бойд, первым придя в себя.

Розалин рассмеялась, осознав, что он имеет в виду:

– Мне кажется, что уже поздно заботиться о приличиях, после того как я две недели делила с тобой палатку. Мне нужно было тебя увидеть.

Он начал завязывать шнурки своих бриджей, которые развязал минуту назад. Бриджи свободно свисали с его бедер, и она не могла удержаться, чтобы не проследить взглядом за дорожкой темных волос, которая исчезала под бриджами на талии. Его живот был таким же плоским и твердым, как и все остальные части тела, и так же покрыт мускулами.

– Джоанна передала мне твою просьбу.

Она осуждающе посмотрела ему в глаза:

– И ты не смог уделить мне нескольких минут?

Бойд сжал губы, и Розалин увидела на его лице жесткие складки, которых прежде не замечала. Он выглядел уставшим и взбудораженным, раздраженным. Таким она его еще не видела.

– Нет. Я решил на этот раз проявить осторожность. Я сейчас неподходящая компания для леди, Розалин, и вместо того чтобы наговорить что-нибудь в сердцах, решил подождать, пока остыну.

Она почувствовала легкий трепет, когда он сделала ударение на слове «леди», понимая, какого рода женщина подошла бы ему сейчас. И хотя весь он казался неприступным и недосягаемым, она сделала шаг к нему.

– Я волновалась за тебя.

Ее беспокойство было встречено полным равнодушием.

– Как видишь, причин для волнения не было. Люди твоего брата отказались от сражения с нами.

– Слава Богу! – Она даже не потрудилась скрыть облегчение. – Но это были люди не брата, а моего жен… – Она остановилась, увидев, как потемнело его лицо. – Это были люди сэра Генри.