Мы заслуживали любого наказания, которое он подготовил. После четырехсот лет работы с Бальтазаром, я узнал, что способность держать рот на замке решала, насколько жестким будет наказание. Я только надеялся, что Скаут извлек тот же урок. Один щелчок пальцев нашего лидера, и мы могли ощутить вкус боли, которую мы оставили на земле. Я знал, потому что чувствовал это. За четыреста лет доставки проклятых я встречал каждый вид боли и всех воображаемых наказаний.

Бальтазар смотрел то на одного, то на другого, раздражение залегло между его бровями.

– Мне сообщили, что сегодня душу, направляющуюся на Небеса, туда не доставили, - сказал он.
– Есть какие-либо идеи, что с ним произошло?

– Простите...
– начал Скаут, но я положил руку на его плече, чтобы остановить.

– Это была моя ошибка, - сказал я.
– И пока у вас только два жнеца, работающих за троих, ошибки будут продолжаться. Я не могу быть в двух местах одновременно. Я не могу жонглировать двумя загробными жизнями.

– Ты мне говоришь, как мне делать мою работу?
– Его холодные глаза прикололи меня к месту, предупреждая отступить.

– Нет. Я говорю, что исправлю это, но вы должны внести изменения. Вы должны заменить Анаю.

Бальтазар спустился по лестнице и встал так, чтобы наши глаза находились на одном уровне. Его холодный пристальный взгляд опасно вспыхнул, а электричество стало потрескивать вокруг нас.

– И как точно ты планируешь это исправить?

– Я пойду и верну его.

– Это может быть трудно, - проворчал Бальтазар.

Бальтазар провел рукой по воздуху, и туман слегка разошелся на стене, свет и цвет проявились, вместе переплетаясь, пока не появилось изображение. Бальтазар отстранился, и я увидел мальчика из-под обломков в кафе. Его связали, рвали, и негде было скрыться. Демоны окружили его в темноте, кусая, щипая, прижигая. Он кричал, когда плоть шипела, и орда визжала, ликуя. Я оторвал взгляд от его мучений и вместо этого изучил его окружение. Он не был в Переулке Кошмаров. Они взяли его глубже. В город. Черт побери... это было, как попытка найти одно особое зернышко песка в пустыне.

– Нет...
– Скауту, казалось, было плохо, когда стена изображений снова стала пустым серым туманом перед нами.
– Нет... он...

– Глупая миссия, - указал Бальтазар.
– В Аду нет никакого спасения. К настоящему времени вы должны это знать. Он потерян. Лучше бы нам потратить время на другие начинания.

Наказания.

Коса горела через ткань пыльника, но я проигнорировал зов, зная, что на этой планете не было ни одной смерти, которая могла вытащить меня отсюда. Бальтазар переводил ледяной взгляд то на меня, то на Скаута, взвешивая и оценивая.

– Ты на испытательном сроке, - наконец сказал Бальтазар.
– Будешь работать в доме престарелых до следующего назначения. Возможно, там ты никуда не вляпаешься.

В доме престарелых? Нет... черт возьми, нет. Я провел половину тысячелетия, доказывая, что я был лучшим. В том месте будет только время, тишина и ожидание… и Скаут. Боже, я мог выдерживать Скаута до рассвета. Я буду в Аду.

– Вы не можете говорить это серьезно, - сказал я.
– Одна ошибка за четыреста семьдесят лет, и вы запихиваете меня наблюдать, как подкладывают судна, и пищат кардио-мониторы? Я достоин большего.

– Не ты, - сказал он.
– Только Скаут. У тебя будет другое задание.

– Какого рода?

Вспышка мрачного предчувствия на мгновение омрачила его пристальный взгляд, а затем ушла. Позади него девочка с огненно-красными волосами спустилась по ступеням, такая яркая на тускло-сером фоне, что каждая душа повернулась, чтобы посмотреть на нее.

Гвен.

Скаут толкнул меня локтем в ребра, и я нахмурился. Что она здесь делала? Возможно, это было моим наказанием. Вечность неловких стычек с единственным существом во Вселенной, которому удалось застать меня врасплох и сбить с ног на задницу.

– Это еще что?
– спросил я.
– Что она здесь делает?

– Она - твое наказание, - сказал Бальтазар, бережно приобнимая Гвен за плечи.

Погодите... бережно? С каких это пор король смерти имел какое-либо отношение к ангелам? Я прищурился на Гвен. Она отвела взгляд. Может быть, у Бальтазара была своя любовная интрижка? Мысль обеспокоила меня чертовски больше, чем следовало. Я потянулся к косе, желая быть в Аду, чтобы я мог почувствовать укус боли, которую заслуживал, разрешая себе даже на мгновение подумать о ней.

– Ей нужен спуск в Ад?
– спросил я.
– Потому что меня не интересует ничего больше.

Гнев Бальтазара вспыхнул еще раз, и земля загрохотала подо мной.

– Моя дочь сказала, что вы уже встречались.

– Ваша... дочь?

Шок заставил меня сделать шаг назад, когда я встретил безразличный взгляд Рыжей. Нет... единственный ангел, отец которого не был Всевышнем. Как кто-то такой невинный и красивый мог быть дочерью одного из самых холодных и неумолимых существ?

– Несмотря на мои предупреждения, Гвендолин вбила себе в голову, что она хочет увидеть другую сторону, - сказал Бальтазар.
– И твое задание показать ее ей.