— О’кей, — сказала Моника Фигуэрола, совершила поворот в недозволенном месте и доехала до улицы Улофа Пальме. Завернув туда, она остановилась перед офисным центром. Юнас пересек улицу Улофа Пальме и направился к Свеавеген. Хенри Кортес двигался следом по другой стороне.

— Он повернул на восток…

— Ничего. Мы видим вас обоих.

— Он заворачивает на Холлендаргатан… Опля… Машина. Красная «ауди».

— Машина, — сказал Микаэль, записывая номер, который поспешно тараторил Кортес.

— В каком направлении она припаркована? — спросила Моника Фигуэрола.

— Носом к югу, — доложил Кортес. — Он выезжает перед вами на улицу Улофа Пальме… сейчас.

Моника Фигуэрола уже начала движение и проезжала Дроттнинггатан. Она посигналила и спугнула двух пешеходов, пытавшихся перебежать на красный свет.

— Спасибо, Хенри. Отсюда мы берем его на себя.

Красная «ауди» двинулась на юг по Свеавеген, Моника поехала следом, одновременно включая мобильный телефон и набирая левой рукой номер.

— Сообщите, пожалуйста, данные по номеру машины, красная «ауди», — сказала она, повторив номер, полученный от Хенри Кортеса.

— Юнас Сандберг, семьдесят первого года рождения. Что вы сказали… Хельсингёрсгатан, район Чиста. Спасибо.

Микаэль записал добытые сведения.

Вслед за красной «ауди» они выехали через Хамнгатан на набережную и потом сразу свернули на Артиллеригатан. Юнас Сандберг припарковался в квартале от Музея армии, потом пересек улицу и скрылся в парадной какого-то дома рубежа веков.

— Хм, — произнесла Моника Фигуэрола, покосившись на Микаэля.

Тот понимающе кивнул. Всего через квартал отсюда находился дом, в котором премьер-министр арендовал квартиру для личной встречи.

— Хорошая работа, — сказала Моника.

В тот же миг позвонила Лотта Карим и рассказала, что Петер Телеборьян, поднявшись по эскалатору на вокзале, вышел на Кларабергсгатан, а потом направился в полицейское управление на Кунгсхольмене.

— В полицейское управление. В семнадцать ноль-ноль в субботу? — переспросил Микаэль.

Моника Фигуэрола и Микаэль Блумквист посмотрели друг на друга. Несколько секунд Моника интенсивно размышляла, потом взяла мобильный телефон и позвонила инспектору уголовной полиции Яну Бублански.

— Здравствуйте. Это Моника из ГПУ/Без. Мы какое-то время назад встречались на Северной набережной.

— Что вы хотите? — спросил Бублански.

— У вас кто-нибудь дежурит на выходных?

— Соня Мудиг.

— Я хотела попросить об одной услуге. Как вы думаете, она сейчас в здании полиции?

— Сомневаюсь. Субботний вечер, да и погода прекрасная.

— Вы не могли бы найти ее или кого-нибудь другого из вашего отдела, кто потрудился бы дойти до коридора прокурора Рихарда Экстрёма? Меня интересует, не проходит ли у него совещание.

— Совещание?

— У меня нет времени объяснять. Мне бы надо знать, не встречается ли он с кем-нибудь и если да, то с кем.

— Вы хотите, чтобы я шпионил за прокурором, являющимся моим начальником?

Моника Фигуэрола нахмурила брови, потом пожала плечами.

— Да, — сказала она.

— О’кей, — произнес он и положил трубку.

В действительности Соня Мудиг находилась ближе к полицейскому управлению, чем опасался Бублански, — вместе с мужем она пила кофе на балконе дома подруги, жившей в районе Васастан. Они отдыхали от детей, поскольку родители Сони на одну неделю отпуска забрали тех к себе, и планировали провести время по-старомодному — где-нибудь перекусить и сходить в кино.

Бублански изложил свое дело.

— А какой у меня будет повод, чтобы зайти к Экстрёму?

— Я вчера обещал прислать ему новости о Нидермане, но, уходя, забыл их ему отправить. Бумаги лежат у меня на письменном столе.

— Хорошо, — сказала Соня Мудиг и посмотрела на мужа и подругу. — Мне надо в управление. Я возьму машину и, если повезет, вернусь через час.

Муж вздохнул. Подруга тоже.

— Вообще-то я на дежурстве, — напомнила она в порядке оправдания.

Она припарковалась на Бергсгатан, поднялась в кабинет Бублански и забрала три листа формата А4, содержавшие скудные результаты поисков Рональда Нидермана, объявленного в розыск за убийство полицейского. «Не густо», — подумала Соня.