[54]

Она задумалась над тем, во что выльется эта связь. Насколько она поняла из его биографии, к числу надежных мужчин, с которыми можно планировать долгосрочные отношения, Микаэль не относился. С другой стороны, она не была уверена, что сама стремится к стабильным отношениям, которые приводят к обзаведению обстановкой и детьми. Со времен подросткового возраста предприняв около десятка неудачных попыток, она все больше склонялась к теории, что стабильные отношения переоцениваются. Ее самой продолжительной связью было двухлетнее совместное проживание с одним коллегой в Упсале.

Вместе с тем она была не из тех девушек, кто увлекается one night stands,

[55]

хоть и считала секс прекрасным терапевтическим средством против подавляющего большинства недугов. А с Микаэлем Блумквистом секс получался вполне удовлетворительный, даже более того. Он хороший человек, и отношения с ним хотелось продолжать.

Что это — летний роман? Влюбленность? Может, она влюбилась?

Моника пошла в ванную, сполоснула лицо и почистила зубы, а потом, надев шорты для бега и тонкую куртку, тихонечко вышла из квартиры. Она поделала растяжки и совершила сорокапятиминутную пробежку мимо больницы Роламбхов, вокруг района Фредхелль и обратно. Вернувшись домой в девять часов, она обнаружила, что Блумквист по-прежнему спит. Моника наклонилась и стала кусать его за ухо, пока он в полной растерянности не открыл глаза.

— Доброе утро, дорогой. Надо, чтобы кто-нибудь потер мне спину.

Он посмотрел на нее и что-то пробурчал.

— Что ты сказал?

— Тебе незачем принимать душ. Ты и так насквозь мокрая.

— Я пробежалась. Тебе бы следовало ко мне присоединиться.

— Подозреваю, что, если бы я попытался поддерживать твой темп, тебе пришлось бы вызывать службу спасения. Остановка сердца на Северной набережной озера Меларен.

— Ерунда. Давай-ка. Пора просыпаться.

Он потер ей спину и намылил плечи. И бедра. И живот. И грудь. И через некоторое время Моника Фигуэрола, полностью утратив интерес к водным процедурам, увлекла Микаэля обратно в постель. Кофе они пили в кафе на набережной, когда на часах было уже одиннадцать.

— Ты можешь стать для меня дурной привычкой, — сказала Моника Фигуэрола. — Мы ведь знакомы всего несколько дней.

— Меня к тебе очень влечет. Но думаю, ты уже заметила.

Она кивнула.

— Интересно, почему?

— Сорри. На этот вопрос я ответить не могу. Я никогда не понимаю, почему какая-то женщина меня вдруг увлекает, а другая оставляет совершенно равнодушным.

Она задумчиво улыбнулась.

— Я сегодня свободна, — сказала она.

— А я нет. У меня гора работы вплоть до начала суда, а последние три ночи я провел у тебя, вместо того чтобы заниматься делом.

— Жаль.

Он кивнул, встал и поцеловал ее в щеку. Моника ухватила его за рукав рубашки.

— Блумквист, я очень хочу продолжать с тобой общаться.

— Я тоже, — кивнул он. — Но пока мы не разберемся с этой историей, все будет немного шиворот-навыворот.

И исчез по направлению к Хантверкаргатан.

Эрика Бергер принесла кофе и стала смотреть на экран. В течение пятидесяти трех минут абсолютно ничего не происходило, только экран периодически гас. Потом вновь возник сигнал ICQ.

Готово. У тебя на жестком диске очень много дерьма, в частности два вируса.

Сорри. Какой следующий шаг?

Кто администратор компьютерной сети «СМП»?

Не знаю. Вероятно, Петер Флеминг. Он — начальник технического отдела.

О’кей.

Что я должна делать?

Ничего. Иди домой.

Только и всего?

Я объявлюсь.

Оставить компьютер включенным?

Но Лисбет Саландер уже покинула ее ICQ. Эрика Бергер разочарованно уставилась в экран. В конце концов она выключила компьютер и отправилась на поиски кафе, где можно было бы посидеть и спокойно подумать.

Глава

20

Суббота, 4 июня

Выйдя из автобуса возле Шлюза, Микаэль Блумквист поднялся на лифте Катаринахиссен на холм Мусебаккен и дошел до дома № 9 по Фискаргатан. В ближайшем магазине он купил хлеб, молоко и сыр и первым делом положил продукты в холодильник, а затем включил компьютер Лисбет Саландер.

После некоторого размышления он также включил синий телефон «Эрикссон Т10». На обычный мобильный телефон он решил плюнуть, поскольку все равно не хотел разговаривать ни с кем, кто не имел отношения к истории Залаченко. Оказалось, что за прошедшие сутки ему звонили семь раз — трижды Хенри Кортес, дважды Малин Эрикссон и один раз Эрика Бергер.

Для начала он позвонил Хенри Кортесу, который сидел в кафе в районе Васастан и хотел обсудить несколько мелочей, но ничего срочного.

Малин Эрикссон звонила просто для порядка.