— Ну спасибочки, — сказал Басс вслух. — Теперь я знаю, почему я это сделаю. Из вредности, брат. Просто назло.

Он прикинул вес зверя, отмерил дозу, прицелился и выстрелил. Зверь дёрнулся и попытался ползти, скребя по бетону одной передней лапой, но вскоре затих. Басс подождал ещё минуту, чтобы анестезия подействовала. Заодно отметил, что терзавшее его смутное ощущение-совпадение уходит, уступая место осмысленной решимости.

Волкот лежал спокойно, но второй раз Басс решил не нарываться. Он открыл саквояж, велел ему немного увеличиться, положил его на бок и ногой перекатил вовнутрь тело зверя. Потом огляделся, подцепил носком сапога ближайшую оглушённую крысу и закинул её в другое отделение саквояжа.

Выруливая на скате с площади, он вдруг представил, что ему сейчас всего десять. «Собственный зверинец, Басти, стоит очень дорого! — Много ты знаешь, кепка говорящая!»

И от этой глупой картинки как-то сразу стало легко на душе. Без объяснимых причин и очевидных следствий.

— Итак, у нас один голос «за» и один воздержавшийся. — Профессор отправил в рот кусочек халвы. — Осталось узнать мнение третьего. Если конечно не рассматривать прокол с яблоком в качестве «зачёта».

Вопрос поймал полковника как раз позади Вэри. Она попыталась сконцентрироваться на мороженом — сиреневое она уже ела, а вот сиреневое с миндалём впервые…

Однако не так-то просто получать удовольствие, когда у тебя за спиной торчит такая громадина. Удивительно, насколько юрким и незаметным был этот человек в роли официанта. Незапланированная остановка вмиг материализовала за левым плечом Вэри эдакое железобетонное изваяние в стиле русского свят-арта. У неё даже слегка заболел живот.

В таких случаях старшая фея Ванда советовала представить какую-нибудь приятную совместную деятельность с раздражающим тебя человеком. «Вообрази, что ты с ним танцуешь». Вэри попробовала. Ну да, как же! Потанцуешь с такой громадиной. Все время стоять на цыпочках, пока он и их не отдавит. Но вот если бы он упал…

«Длинному больнее падать», подумала Вэри. Эта мысль сразу как-то сняла напряжение, и она продолжила развивать её. «Крупное тело — хорошая мишень». Что ни говори, а Ванда не зря ставила её в пример другим феям, когда дело касалось быстрого возвращения душевного комфорта. Вэри снова принялась за мороженое, краем глаза разглядывая усача и отмечая места, куда можно нанести наиболее болезненные удары. Вот как легко сменить неудобство на спортивный интерес!

Она представила, как пробивает усатому маэ-гири в пах. Потом на всякий случай добавила два хинэри-учи под мышки — эти парни из спецслужб нередко перешивают жизненно важные органы в другие места. Однако три таких удара не очень-то легко выполнить подряд! Хотя, если начать не с маэ в пах, а с маваси под мышку… Вэри вызвала Третий Глаз и быстренько набросала черновой вариант хореограффити. Надо будет потом отработать.

— Вообще-то я уже составил мнение… вполне положительное. — Полковник кашлянул, и от этого стал ещё более неловким. — Но я бы не против… ы-ы-ы… посоветоваться.

— Само собой, — кивнул профессор. — Только налейте мне пожалуйста ещё чашечку.

На несколько секунд усач во френче снова стал призраком, мелькнул белой тенью позади синего камзола и опять материализовался около Вэри. А ведь он неплохо двигается! Продолжая оценивать полковника в качестве противника в рукопашной, Вэри даже ощутила некий смысл в том, что раньше казалось странным. Глаза полковника бегали, когда он стоял неподвижно, так что все остальные были для него вроде фантомов. А когда он двигался, то сам превращался в фантом среди неподвижных фигур. В этом была какая-то особая гармония. Может, это и есть техника «пьяный ниндзя», которую ей никак не удавалось найти? На всякий случай Вэри велела хореографу поснимать движения полковника. Особенно глаза.

— Вы, конечно, слышали о Деле Падающих, — заговорил усач, обращаясь к ней. — Я бы хотел узнать, что вы думаете о Подкладке этого дела.

— О чем?

Глаза полковника сфокусировались на Вэри на целых две секунды. Не исключено, что это был персональный рекорд. Затем он в недоумении повернулся к Марте.

— Она совершенно обычная вея, — развела руками наставница. — Даже не помощник модельера. Попробуйте обойтись без слэнга.

Вэри уже не впервые слышала, как Марта коверкает слово «фея». Но сейчас ей вдруг пришло в голову, что все может быть наоборот. «Вея» звучала вполне естественно среди других артельных словечек, смысл которых она не всегда понимала, хотя и улавливала их общую швейную тему. И если догадка верна, то скорее уж «фея» — народный вариант профессионального термина.

Как легко одна мелочь изменяет картину мира! Казалось бы, за последние годы в твоей жизни случилось множество более важных вещей: превращение в сотрудницу добреля из уличной девчонки-на-все-руки, потом обучение «пяти искусствам» в секте Кои, потом экзамен на поступление в Артель… Но эти ступеньки лестницы так быстро и так равномерно шли друг за дружкой, что всю высоту и не довелось осознать. А потом вдруг падает камешек, и открывается впереди обрыв. Не фея, а вея! Разница в одну букву — пропасть между мирами. За спиной мир суеверных, впереди мир посвящённых. И ни с чем не сравнимое ощущение сквозняка, бьющего в глаз через замочную скважину.