— …С этой точки зрения нет никакой разницы между неучтённым яблоком и сбившейся с курса ракетой, — выговаривал усатому седой. — И то, что сейчас вы не на стрельбах, вовсе не упрощает вашу работу. Я знаю, что Минобороны вашей бывшей родины все ещё живёт по законам прошлого века. Там до сих пор принято увеличивать свой бюджет «для дополнительных исследований» с помощью нарочных промахов. Или устраивать маленькие войны для того, чтобы избавиться от бомб с истёкшим сроком годности. Но в системе, с которой вы работаете теперь, совершенно иной порядок точности…

Похоже, это у них надолго. Вэри чуть повернулась на стуле: с такой позиции можно было заглянуть за спину стоящего рядом полковника-метрдотеля.

Мини-выставка храмов включала ещё один экспонат. Мрачная простота выделяла буддийский дацан среди прочих культовых сооружений. На подлёте к площади Вэри приняла его за огромный штабель коричневых плит, забытых посреди города каким-то неудачливым продавцом коричневых плит. Но вблизи видно, что это не куб, а усечённая пирамида, словно с годами стены понемногу стекли к основанию. Может, и правда стекли? Ведь дацаны делаются из прессованного мусора: буддисты верят, что таким образом способствуют установлению гармонии в мире, где производится огромное количество ненужных вещей.

Вспомнить бы ещё, что за клиент оставил в её голове этот инфо-мусор… Ах да, женщина. Хорошо одетая в черно-белое, с раскосыми глазами. Злоупотребляла синтетическими феромонами. Не буддистка, но, как она выразилась, «что-то в этом духе». Долго стеснялась рассказывать, что её привело в добрель. А когда раскололась, Вэри едва сдержала смех. Эту миногу-вертихвостку мучила мысль о том, что отношения с её пятничным дневным парнем разваливаются из-за кулинарии. Ведь рестораны — основное место их встреч. Но она вегетарианка, а он даже пиво планктоновое пьёт.

Смех смехом, но такие клиенты — самые лёгкие и самые ценные. Никакой психиологической помощи им не нужно. Они приходят в добрель за тем, чего не смог предоставить им собственный Ангел, маломощный личный искин. Они приходят за поэзией.

А поэзия для добреля — чуть ли не главный источник дохода. Хотя и делов-то, как говорится, два стёжка кинуть. Спеть красивую танку о том, что в каком-нибудь «Синем Лосе» хороший выбор и мясных, и вегетарианских блюд. Да ещё парочку стихотворных импровизаций, благо темы сама посетительница подсказывает. «Извините, нельзя ли узнать… У вас тут много мужчин бывает, правда? Вот я и подумала… Эти ваши укропные духи, что это за линия?»

Вэри повела носом. Нет, от дацана не пахло ничем — наверное, мусор для него подбирали в ходе длительных медитаций. Зато бэтчер-баньян здесь вёл себя необычно. На растрескавшейся стене иней-паразит нарисовал совершенно феерические дендриты — но без круговой симметрии, как в случае «серверов». Оставалось предположить, что в стене спрятаны нетривиальные, и возможно, ещё работающие электроприборы для демонстрации каких-то религиозных «чудес».

Взгляд сам собой побежал по стене на самый верх. Ряд узких окон, под ними балкончик. Так и представляется: люди в оранжевых одеждах выпихивают оттуда мёртвое тело, оно падает, или скорее катится вниз по наклонной стене — но где-то посередине, попав в зону действия скрытых устройств, вспыхивает и осыпается розовыми пеплом…

…прямо на головы живых. Взгляд Вэри вернулся вниз. Палатка, куда уходит усатый во френче, закончив спорить с седым в камзоле. Три столика с белоснежными скатертями, витые чёрные стулья. Загородка из столбиков с бордовыми шнурами. Как объясняла перед экзаменом Марта, весь Совет никогда не собирается вместе. Зато «тройки» всегда разные. Стало быть, здесь тоже есть свои ритуалы. И это маленькое кафе — в каком-то смысле тоже храм. Только передвижной. И наверное, более защищённый — все-таки Артель… Хотя со стороны не особенно понятно, что помешает взрывоопасному таракану прыгнуть с любой из этих крыш.

Правда, сейчас все четыре храма выглядят совершенно мёртвыми. Да и Третий Глаз легко уведёт тело с банальной траектории падающего предмета. Но с другой стороны, кто его знает. Вэри поёжилась. Приходил же к ней один псих — заказал «австрийскую рулетку», а когда она отвернулась, попытался подменить патроны. Хорошо, что заметила: таких самонаводящихся «ос» её хореограф не отловил бы…

Женщина в клетчатом коконе перехватила её взгляд и улыбнулась. Жёлтые глаза больше не жгли.

— Фу, какие суровые затяжки у вас, профессор, — проворковала она. — А по-моему, импровизация полковника была хороша. Но и девочка молодец, отшила. Кстати, на предыдущей «тройке», в которой я участвовала, рассказывали забавный анекдот. Группу модельеров отправляют в прошлое, наметать дело о рождении Иисуса Христа. Через день они представляют модель. Лицевая: непорочное зачатие. Подкладка: внебрачный сын от римского солдата. Изнанка: при партеногенезе рождаются только вредные девочки.

Несколько секунд Вэри ожидала смешного продолжения, но потом поняла, что просто ничего не поняла. По улыбке Марты можно было догадаться, что это и вправду анекдот, только чересчур профессиональный.

Зато седой в камзоле помрачнел ещё больше.

— Мы собрались здесь не анекдоты травить. Объясните, наставница, зачем вашей ученице понадобились все эти игры с проникновением в клинику под видом пациентки?

— У меня была теория… — начала Вэри. Но осеклась, вспомнив, что спросили не её.