— Брось, — перебил Басс и опрокинул в рот коньяк.

— Да, наверно ты прав. Какой я буду друид, если подниму руку на живое су…

— Я имею в виду, палку эту брось, — снова перебил Басс. — Детская игрушка, обычный слесарный резак. На полметра бьёт, не больше. На-ка вот лучше…

Он вынул из саквояжа оставшийся акел с разорванным ожерельем, срезал стеком остатки струны-антенны с декоративными зубами, и положил крест на стойку.

— Полторы штуки.

Шон с сомнением поглядел на крест.

— Не сейчас, — махнул рукой Басс. — Если снова на мель сяду, зайду. Тогда и отдашь. Либо вернёшь игрушку, если не понравится.

Шон кивнул, и акел тут же исчез под стойкой. Басс усмехнулся: наверное, если бы он дал Шону на сохранение небольшой космический корабль, старое здание мэрии вместе с фонтаном и ещё батальон фей в придачу, бармен точно так же смахнул бы все это под стойку, и там ещё осталось бы место. Единственное, что никакой бармен не смог бы легко спрятать под своей стойкой — это стойка из другого бара.

— Ты это… заходи в субботу. У нас тут Нгомбо будет выступать. — Шон кивнул в глубину бара: на дальней стене висела связка каких-то датчиков.

— Тот самый кардиолог из Конго? «Сосудопластика с использованием наноботов»?

— Ну да. Только теперь он это… кардиодраммер. Играет на собственном сердце, так сказать. Транслирует ритмы прямо на медяки всего зала. Девочкам из добреля очень нравится. В этот раз будет вместе с одним ушником выступать. В смысле, с си-джеем. Тот поверх ритмов Нгомбо накладывает свою «музыку тишины» из пауз. Ещё лучше выходит.

— Я занят в субботу. Но все равно спасибо.

Басс проглотил остатки коньяка, зажевал лимонной розой и вышел к новообращённым братьям-полипам. Пяти биороботов должно хватить. Если не для битвы с призраками Эдема, то по крайней мере для хорошей разведки.

Ого, вот так вираж! Предупреждать же надо…

Не пролетели они и пары кварталов, как Марта резко спикировала вниз и на той же скорости понеслась среди зданий-раковин. Вэри чуть не потеряла наставницу из виду.

Cама виновата. Зачем-то настроилась, что полет будет столь же однообразным, как перед заброской в клинику. Тогда они высадились из киба на окраине города и полетели на другую окраину. Вот и решила, что теперь будет так же: на большой высоте, на открытом пространстве жёлтое сари понесётся вслед за бордовым по серому небу, похожему на испорченный йогурт.

Но сегодня они летели не по окраинам, а прямо в центр, по запутанному лабиринту тоннелей-улиц, словно пара морских коньков — по кладбищу донных моллюсков, оставивших от себя лишь ракушки. За все это время время Марта лишь раз поднялась повыше и сбросила скорость, делая круг.

— Хорошее наглядное пособие, — прозвучал в ушах голос наставницы. — Как оценить частоту кадров фантома, ты уже знаешь. Теперь немного истории того же вопроса. Ну-ка, блесни эрудицией: когда возникло кино? Да не бойся, в этот раз бить не буду, у меня руки заняты.

— В тысяча восемьсот… в девятнадцатом веке, — неуверенно пробормотала Вэри в ответ. Впрочем, кричать все равно нет смысла: Третий Глаз и так донесёт её слова до своего собрата-искина на голове у Марты.

Так и есть, донёс. Марта без слов указала вниз. Заброшенный сад, высокая каменная стена и огромная человеческая фигура спиной к ней. При их приближении бронзовая фигура стала махать руками — вверх, вниз, вверх… Иллюзия движения сохранялась недолго: когда они пронеслись над головой Шивы, стало понятно, как достигается этот эффект. В стене за каждой из восьми рук статуи находились отверстия, через которые солнечный свет падал на блестящий металл. С другой стороны стены водяной поток вращал мельничное колесо. Перекладины колёса закрывали сначала самую верхнюю группу отверстий, затем следующую — и так до самого нижнего ряда, заставляя гаснуть и снова вспыхивать то одну, то другую пару бронзовых рук.

— Континент относительно молодой. — Марта вновь набирала скорость. — Но местные монахи построили этого Шиву по чертежам, которым не меньше, чем «Лотосовой сутре». Так все-таки: когда появилось кино?

— Не знаю.

— Ага, уже лучше.

Вот в таких уроках — вся Марта. Объяснить любую вещь на пальцах и заодно доказать, что ничего нового вообще не бывает. Штриховая голография на медных блюдах и пороховые ракеты древних китайцев, паровые машины и астрономические компьютеры древних греков, резонансная телефония африканских пигмеев… Интересные вещи, конечно — но к чему эти древности? Современные устройства гораздо сложнее, и команды для управления ими все равно не узнаешь из таких аналогий. Разве что общие принципы…

Однако хватит кружить: пока Вэри размышляла, наставница опять унеслась далеко вперёд и всем видом показывала, что не собирается ждать.

Они снова поднялись повыше. Кое-где целые горизонты города обрывались вниз причудливыми спиральными галереями, и Вэри едва успевала нырять за Мартой в эти провалы, периодически теряя представление о том, где верх. Несколько поворотов ракушечного лабиринта — и очередной кусок неба выскакивает в самом неожиданном месте.

Да уж, это тебе не родной городок-музей, с аккуратным прямоугольником Старого Города и единственным серьёзным тоннелем в Коралловой Горе. Там даже ребёнок может обойти весь центр без искин-навигатора. А в этом ракушечнике и с навигатором не разлетаешься, если он не подключён к общей системе контроля трафика. Сразу пробка будет ого-го какая…