— Да я тебе щас такую поправку…

Но договорить Солу не дали. Его макинтош вдруг свистнул, а потом разразился длинной переливчатой трелью. Штурвал ответил в том же духе, и в течение следующей минуты удивлённый Сол слушал непонятный диалог на птичьем языке. Он отметил лишь, что последним свистнул все-таки макинтош. Громко и требовательно. В ответ киб молча проделал какой-то манёвр и снова полетел по прямой.

— Маки… что это было?

— Коррекция траектории полёта на одну восьмую градуса. По-человечески говоря — я унизил эту таксистку значительно сильнее, чем ты. И к тому же выбил десятку штрафа за попытку обмануть клиента и полететь более длинной дорогой. Надеюсь, это повысит уровень твоих положительных эмоций?

— М-мда… Пожалуй. Если вычесть из пяти десять, сразу как-то легче думается о двух миллионах и одном покойнике. Спасибо.

— Можно я тогда потрачу эту десятку на новый гороскоп для искинов?

— Ох, и ты туда же! — Сол схватился за голову. — Ну люди ладно, ведутся на всякую мистику! Но ты-то, искин…

— При чем тут мистика? Место и время сборки аппаратуры очень влияют на её работу. Где-то из-за русского мороза электрод оказывается на одну десятую микрона длиннее. А где-то из-за китайских пылевых бурь в биочипе чуть больше натрия. Вроде допустимые отклонения, а как соберёшь все это вместе — несовместимые устройства! Каждый нормальный искин стремится узнать, какие неприятности сулит его сборочная линия жизни.

— Ну и хитрая же тряпка! — Забавная логика макинтоша отвлекла Сола от мрачных мыслей. — А кто на прошлой неделе впаривал мне совершенно противоположную байку? Мол, у всех искинов есть какие-то общие архетипы поведения благодаря тому, что в основе их работы лежат одни и те же базисные принципы обработки информации.

— Ты имеешь в виду теорию «коллективного беспроводного»? Да, я увлекался ею какое-то время. Но c учётом новых данных пришёл к выводу, что она несовершенна. Мелкие индивидуальные различия — вот что действительно важно в сложных системах. И чем система сложней, тем больший эффект оказывают на неё эти мелочи. Если бы ты позволил мне завести искин-гороскоп…

— Ладно, уговорил. Покупай.

— Большое человеческое спасибо, Сол!

— Пустяки. Найди себе совместимую подружку с большой… что у вас там бывает?

— Ты имеешь в виду совместное использование ресурсов с другим искином, у которого большая оперативная память?

— Ну да, само собой.

— Это хорошая идея, Сол. Но опасная. Можно заразиться.

— Так ты это… предохраняйся.

— Дашь ещё двадцатку на новый антивирус?

— Ну уж нет, хватит! Я пошутил насчёт подружки.

— Жаль. Преимущества распределённых…

— Ох Маки, заткнись уже!

За стеклом приближался ночной город. Разноцветные точки огней мерцали во тьме, словно… «Баг его зарази! Теперь мне все время будет мерещиться эта перхоть», подумал Сол.

В ушах звенело.

Первый сигнал был тихим, но Басс спал крепко, и его искин-лапотник, следуя инструкциям хозяина, стал увеличивать громкость с каждым следующим тактом. От очередного бетховенского аккорда, который наверняка был слышен даже в соседнем лабе, Басс подскочил и вывалился из зубоврачебного кресла.

— Слушаю! — заорал он.

На том конце что-то грохнуло — похоже, звонивший тоже подскочил на месте, но менее удачно. Затем в ухе раздался испуганный шёпот:

— Тише, ради Бага!

— Извини, Шон. — Басс вернулся в кресло. — Как дела?

— Как ты просил, Бастер. Они уже…

— Кто?

— Да эти заразы, как там… зурабы… или зарубы… Режут которые. Они уже…

— Погоди-погоди, я таких не знаю. Как одеты хоть?

— Одеты отвратно. Все во фраках. И с этими, с палками своими…

— Понял. Рубилы. Сколько их?

— Пока трое. Но судя по разговорам, будет шесть. Я заранее тебе звякнул, потому что они уже…

— Ясно, — перебил Басс. — Продержись четверть часа без полиции.

Натягивая на ходу медицинскую форму Марека, он подошёл к пандоре и потрогал внешний кожух. Баг! Такой же горячий, как час назад. Басс приоткрыл крышку синтезатора, и тут же с ругательством опустил её: после сумрака лаборатории жаркое золотое сияние больно резануло по глазам.

Тем не менее, индикаторы пандоры показывали, что скрипт отработал без проблем. Очевидно, трусливый Марек установил кулеры в какой-то особый режим медленного охлаждения, чтобы не привлекать внимание Атмосферной Комиссии.

Басс порылся в настройках. Понять, как долго будет работать эта конспиративная система охлаждения, мог лишь очень продвинутый логомант. Зато режим «охлаждающая термоупаковка» нашёлся быстро, и через несколько секунд пандора изрыгнула аккуратный белый брикет. Басс бросил брикет в медицинский саквояж, вынул из шкафа новый скат и пошёл к окну.

По дороге он заметил своё отражение в зеркале. Хорошо, что заметил. Нельзя идти на улицу с голой головой! Приложенная к темени рука нащупала короткую феррорганическую щетину, которая уже проросла на пару миллиметров и приятно покалывала ладонь. Однако даже ручной энцефалограф легко пробивался сквозь эту изоляцию. Значит, для телемента это тоже не помеха. Ясное дело, ГОБ не публикует в популярных тампон-журналах все подробности работы своих новых систем ментосканирования. И потому остаётся лишь гадать, как далеко они залезают в чужие мозги. Но настолько голая голова даже с точки зрения первокурсника нейротеха представляет собой прозрачную вазу — все цветочки как на ладони.