Но именно это упрощение отлично иллюстрирует рассказы наставницы о фракталах и квазикристаллических мозаиках. Все формы жизни, все формы организации материи и информации имеют общие выкройки. Морозный узор на стекле, ветка дерева, кровеносная система человека, схема узлов Сети…

Хотя Марта читала ей кучу лекций на самые разные темы, Вэри снова и снова возвращалась в мыслях именно к этой. Словно чувствовала, что где-то рядом — разгадка её собственной тайны.

Она уже знала, что «живые картинки» случаются у неё при взгляде на какой-нибудь странный узор — и только тогда, когда она не уверена в правильности рисунка Ткани. Она даже научилась использовать это в своей работе, и подопечные модельеры не уставали восхищаться: каким образом она заранее знает, что крепкая Подкладка лопнет через пару месяцев?

Но механизм видений оставался загадкой и для неё самой. И всякий раз странные подобия, замеченные в окружающем мире, вызывали воспоминания о «живых картинках» — и ту самую лекцию Марты. Неужели и здесь — тот же закон повторения малых узоров в больших? Но тогда получается…

Стоп-стоп-стоп. Вот об этом не стоит думать. Уж что-что, а намёки Марты на короткую жизнь метамодельеров Вэри помнила лучше всех лекций. И потому быстренько пробежала взглядом по сторонам, отправив сознание в отвлекающий мысленный танец для Третьего Глаза. Затянувшаяся остановка, болтовня соседей по кибу… Даже тот, что слева, наполовину отключил свой ноблик и как будто хочет включится в дискуссию. Интересно, что они там несут?

За то время, пока она разглядывала их одежду, близнецы успели перемыть косточки почти всем возможным виновникам пробки. Досталось и торопливому туристу, что перешёл на ручное управление, и «тем соевым свиньям», что запретили летать над исторической частью города — из-за этого всем приходится ехать через тоннель. Теперь два ушастых японца ругали терраформщиков, которые так облажались: вырастили Коралловую Гору там, где должно простираться ровное плоскогорье для трассы.

На этом месте беседы сосед слева полностью отключил свой ноблик, оказавшись мужчиной в строгом костюме. Из последних клубов тумана, вившихся вокруг лица, вынырнули усталые глаза старика, окружённые розовой, как у младенца, кожей «обновлённого». Затянутый под самый кадык чёрный галстук с цифровыми индикаторами выдавал высокопоставленного слугу народа. Однако ни лысины, ни бороды — стало быть, вождь из него так себе, заключила Вэри.

Член Конвента ещё какое-то время сдерживался, слушая брань молодых. Но в конце концов выпалил, что на самом деле все это подстроила мэрша в сговоре с местными коммерсантами.

Цифры на индикаторе галстука дрогнули, петля на шее розовощёкого политика слегка ослабла: некоторые избиратели поменяли своё мнение о нем на более благоприятное. Приободрившись, член Конвента продолжал:

— В небе пиццу продавать неудобно, вот они и вырастили Гору. С учётом запрета на полёты в историческом центре остаётся единственный путь в Старый Город — через тоннель-мегамаркет. Вот вам и выгода. А мы, между прочим, не развлекаться едем! Лично я отложил встречу с избирателями, чтобы почтить память покойного отца…

От этих слов галстук выступающего совсем распоясался и даже украсился оранжевыми стрелками: рейтинг слуги народа подскочил до невиданных высот. Вэри фыркнула. Она не любила политиков-геронтов. Поглядеть только, во что превратились Старые Штаты после того, как их президентом стал розовощёкий маразматик, умевший пользоваться только двумя вещами: унитазом и ядерной кнопкой. А ведь американцы с тех пор так и не смогли ввести возрастное ограничение для этой высокой должности! Все их попытки отстранить от работы столетних политиков разбивались о стену юристов, которые раз за разом доказывали, что возраст человека нельзя считать по возрасту одного-двух органов, оставшихся от старого тела. Хорошо хоть, что на новых континентах с этим строго. Лучше уж мэрша, победившая с помощью рекламы тампон-журналов для женщин среднего возраста, чем эдакий свеженький гамбургер с мозгами из прошлого века.

— Вот что бывает, когда городом руководит человек, который поддерживает только развитие женского космобола! — продолжал розовощёкий старикан. — А сколько серьёзных проблем остаётся в других видах спорта, которые всем нам гораздо ближе по духу! В прошлом году стрельба из рогатки и гонки за сырными головами были просто выкинуты из олимпийского реестра! Но я верю, что среди граждан этого континента есть ещё люди, не купившиеся на дешёвые лозунги матриотизма. Люди, для которых понятие «психическая родина» — не пустой звук, а…

Он не договорил и схватился за шею: галстук снова стянул её, как удавка. Тем временем ошарашенные речью близнецы пришли в себя и закричали, что «папаша говорит дело». Ловкий политик вновь прохрипел что-то о мэрше и её родственниках, контролирующих поставки строительного суперкоралла. Галстук сразу ослабил хватку, и его владелец вместе с близнецами стали ругать виновников пробки с новой силой.

Вэри усмехнулась, слушая, как они мусолят Лицевую и Подкладку. Уж в своём-то городке она знала Изнанки почти всех дел.

Насчёт родственников мэрши они безусловно правы. Редкий политик откажется от того, чтобы наметать себе парочку накладных карманов, пользуясь служебными лекалами. Но тоннель Коралловой Горы — это прежде всего система ментосканирования. Причём довольно старая. А низкая чувствительность требует сильных тестовых стимулов. Мегамаркет, раздражающе медленный трафик, а то и пробка — реакции выходят на нужный уровень.

Интересно, куда встроены здешние телементы? Может быть, они в этих самых эльфах, что достают пассажиров на въезде в тоннель? За все время работы в Артели Вэри лишь несколько раз залезала в Скань — самый нижний слой Ткани, «уровень железа». Даже младшие модельеры в шутку называют себя «белошвейками», потому что работают только с чистой информацией: разноцветные графы выкроек, гипертекстиль исподников, в крайнем случае — мелкие хлопья добавочного Сырья. Но можно и в Скань залезть, доступ старшей феи позволяет…