Что же теперь?

Иван молчит.

Может, и прав твой... гад. А? Теперь тебе податься — куда? Или со мной, или в полынью?

Иван. Топайте.

Позднышев. Порубят тебя теперь, Ванька, твои...

Иван. Долго терзать меня будете?

Позднышев. В последний раз, Иван!

Иван. В последний раз — топайте!

Позднышев. Погибай!

Иван поворачивается, идет к Кронштадту. Медленно всходит луна.

ЛЕНИН И ПОЗДНЫШЕВ

Ночной разговор. Бессонница.

Позднышев. Сам глазами не увидал бы — не поверил! Кто другой расскажи — задушил бы. Ведь — Кронштадт. Не хвалюсь, но на Зимний в семнадцатом кого позвали? Кронштадт! (С горькой яростью). Ведут, Владимир Ильич, под конвоем, по Якорной — кого? Коммунистов! Кто? Кронштадтцы! В казематы гонят. Кто гонит? (Презрительно). Ревком! Сморчки, иванморы, жоржики!

Ленин. Могут расстрелять?

Позднышев. Двинем на лед — могут.

Ленин. От отчаяния, от страха, от бессилия — могут. (Ходит). Двинем. И — немедля. И — подавим. Прозеваем — не простит никто. Кто еще в ревкоме?

Позднышев. Еще Путилин.

Ленин. Матрос?

Позднышев. Сейчас они все матросы. Поп-расстрига.

Ленин. Еще кто?

Позднышев. Гуща.

Ленин. Матрос?

Позднышев. Писарь.

Ленин. А... генерал Козловский входит?

Позднышев. Покамест — в тени.

Ленин. Именно — покамест. «Ревком». Какой же это ревком? В кавычках. Поп, писарь, домовладелец из жандармов и во главе — полтавский кулак Петриченко! Революционный комитет! Слово поганят.

Позднышев. Поганят наши слова, поганят. Как же вышло это, Владимир Ильич? Святые слова наши — для них звук пустой, мы за них — кровь, а они их — в грязь. Под водой у них.все это, а? Как же вышло?

Ленин. А вы объясните — как?

Позднышев. Я?

Ленин. Слушаю вас.

Позднышев. Настоящий моряк, Владимир Ильич, под Сивашом, на Кубани, на Волге голову сложил. Пришло на Балтику новое пополнение — деревня: тут и кулачье, и махновцы, сплошной суррогат, вот вам и правда вся, Владимир Ильич.

Ленин. Не вся. Четверть. Осьмушка. И не надо делать вид, что ничего не случилось. Случилось. Иные боятся смотреть правде в глаза. Боятся, что эта правда окажется им не под силу. Боятся не совладать с правдой. А нам с вами, товарищ Позднышев, — под силу. Совладаем. И мы не будем скрывать, что крестьянство имеет глубочайшее основание к недовольству. Вот суть Кронштадта, если хотите знать.

Позднышев. Тсс, Владимир Ильич... (Показал на дверь). Кажется, проснулись.

Ленин (на цыпочках пошел к дверям, послушал, вернулся). Спит. Давайте все-таки шепотом. Вот вы сказали — сплошной суррогат. А матросы, настоящие, дети рабочих и крестьян — такие есть в этом... ревкоме... в кавычках?

Позднышев. Есть.

Ленин. Вы их знаете?

Позднышев. Знаю, Владимир Ильич.

Ленин. Чем они дышат? Чего хотят? Откуда принесли эти лозунги? Например, о том, что надо снять в деревне заградиловские отряды? Из подметных листовок? Или — побывали в деревне? Увидели, как вы говорите — глазами? Разговаривали с кем-нибудь из них? Так, накоротке?

Позднышев. Было.

Ленин. С кем?

Позднышев. С сыном.

Ленин ( с изумлением). Ваш?

Позднышев. Мой. Единственный.

Пауза.

Ленин. Лед в заливе — мягкий?

Позднышев. Полыньи, трещины. Неделька, другая — вскроется.

Ленин. Да, спешить, спешить. Завтра, на съезде, на секретном заседании изложите все конкретные обстоятельства, чтобы стало ясно, как действовать, и чтобы стало всем ясно — медлить преступно... Сколько ему лет?

Позднышев. Девятнадцать.

Ленин. А как зовут?