Часовников-отец. Поздравляю. (Та же процедура). ...Мичману Платонову, Александру Васильевичу.

Платонов (выходит из строя). Представляюсь по случаю присвоения воинского звания «лейтенант»,

Часовников-отец. Поздравляю. (Та же процедура). Все?

Светличный. Так точно, товарищ контр-адмирал.

Часовников-отец. Командуйте.

Светличный. Товарищи курсанты! Через десять минут на плацу построиться... лейтенантам! На-ле-во! (Курсанты делают поворот налево). В кубрик бегом — арш!

Курсанты убегают стремительно. Уходит контр-адмирал Часовников, за ним, посматривая на часы, Светличный. И тотчас же выпорхнула стайка нарядных девушек, может быть, три, может быть, пять, но все на каблучках, в пестреньких газовых косыночках, с небрежением повязанных вкруг тонких шеек, с одинаковыми сумочками, в белых, весенних, раздуваемых лукавым ветерком с залива легоньких платьицах. Одна из них — Анечка. Выскочил навстречу и, чертом из коробочки, Лихой матрос с черными усиками, присвистнул.

Лихой матрос. Вашим мамам зять не нужен?

Анечка. Еще как!

Лихой матрос. Лечу за подкреплением. Полундра! (Отдав честь, скрылся).

Девушки засмеялись. За сценой — зычный голос контр-адмирала Часовникова: «К торжественному маршу!» Девушки оглядели друг друга, стали вдруг серьезными, как по команде, будто бы патроны из подсумков, вытащили из сумочек зеркальца и пудреницы. За сценой — голос Часовникова: «На одного линейного дистанции! Первая рота — направо! На плечо! Равнение направо, шагом — арш!»

Вышла Леля, томная, медленная, в черном. Увидела девушек, механически повторила их движения, вынув из своего подсумка тот же «боезапас». Музыка. Мерный топот ног.

Леля (пудрясь, устало). Концерт артистов или сразу танцы?

Могучее «ура» за сценой.

Анечка. Хор мальчиков. (Подмигивает подругам).

Леля. Пригород. (Уходит).

Анечка делает ей вслед реверанс.

Первая подруга. Ань, а ты кого выбрала?

Анечка. Всех и никого.

Вторая подруга. А танцевать с кем пойдешь?

Анечка. Со всеми и ни с кем. (Убегает, за нею — остальные девушки).

Гремит музыка, уходя дальше и дальше. Появились Светличный и Маша, сестра Куклина. Она хороша собой, гладко причесана, с тяжелым узлом волос. Светличный расстегнул ворот. Он немолод, с добрым, усталым, красивым лицом.

Светличный. Намаялся с четырех утра. Почему вы приехали?

Маша. Славка меня просил.

Светличный. Не ради брата вы приехали, Маша.

Маша. Замуж я выйду за вас.

Светличный. Если можно, Маша... с тем не танцуйте. Я не требую. Если можно. Неловко. Курсанты, преподаватели — все знают, с вами не сегодня-завтра... И так за спиной хихикают.

Маша. А вы не оборачивайтесь.

Светличный. Со мной, с братом, с кем угодно. Я очень прошу вас об этом, Маша.

Маша (холодно). Замуж я выйду за вас, Андрей Фомич. (Уходит вместе со Светличным).

С другой стороны вышли в полной парадной форме, в обнимку Часовников, Платонов и Куклин. Прошли к авансцене, строго вгляделись в зал, прокричали: «Мы — лейтенанты! Мы — лейтенанты! Мы — лейтенанты!» Не разнимая рук, сделали поворот кругом, ушли.

Из глубины сцены появился Часовников-отец с бокалом шампанского. Навстречу ему лейтенанты с бокалами шампанского. Туш.

Часовников (подняв бокал).

И грусть веселью уступает,

И молодые мичмана

Со смехом дружно поднимают

Бокалы, полные вина!

Лейтенанты окружают контр-адмирала.

Платонов. Что-нибудь напоследок заветное, товарищ адмирал!