Илюша (смутился). Мы... мы не одни, папа. (Подошел к двери). Света! Света, как хочешь, но несерьезно., (Коновалову). Необыкновенно застенчива, папа!

Коновалов. Кто?

Илюша. Невеста.

Коновалов. Кто-о?

Входит Светлана. Она в самом деле держится застенчиво, как, вцрочем, держались бы многие девушки в схожей ситуации. У Светланы — тоненькая, еще не сложившаяся фигурка и изумленные глаза. Она в ватнике, в брезентовых штанах, в синем беретике.

Светлана. Здравствуйте, Василий Фролович.

Коновалов (растерянно). Привет. (Илюще). И... имени-отчеству обучил?

Илюша. Светлане известно о тебе, папа, с первого и до последнего дня. Я ей всю твою жизнь рассказал. И басмачи, и Врангель, и Мадрид, и... и всё. Даже внешность твою описал, и, видишь, она сразу определила, что ты — это именно ты...

Коновалов. Исключительно. (Оглядывает Светлану). Невеста?

Илюша. Невеста, папа.

Коновалов. Исключительно. И когда же вы... порешили?

Илюша. Сегодня утром.

Коновалов. Тоже не так давно.

Светлана (тихо). Когда ваш сын вышел из военкомата, я ждала его, и первое, что я увидела, была ладанка...

Коновалов. Ладанка?

Илюша (смутился). Ну ты знаешь, папа. На Светлану почему-то произвело впечатление. Обычный воинский медальон: Фамилия тут. (Показал). На всякий случай, конечно...

Коновалов молчит.

То, что мы встретились со Светой, папа, разумеется, чистая случайность. Но эта случайность — необыкновенная. Светлана на посту стояла, -у входа в бомбоубежище. Вот как раз в этом беретике синем. А я как раз мимо шел, и загнал меня в убежище милиционер. Не иди я мимо и не будь сигнала тревоги... Светлана поначалу мне ничего особенного и не сказала, но...

Коновалов (грустно). Но все равно — это было необыкновенно...

Илюша. Да. Не смейся. Это было удивительно, необыкновенно й... и прекрасно. Света, правда? Я тебе говорил, у нас с отцом еще тогда, я был мальчишкой, еще тогда такие отношения были... можно ему было говорить все. Это уж такой отец... Она стесняется, папа, а вот странная вещь! Тревога длилась два часа, и мы вышли на улицу, но уже давным-давно знавшими друг о друге всё до мелочей, до привычек, папа... И казалось, если чему и должно удивляться, то единственно тому, что мы встретились так поздно. Нам обоим, видимо, до этого просто не везло. Но все равно: рано или поздно, там или здесь, где-то, в какой-то точке земли мы должны были встретиться, я теперь даже не представляю, как могло быть иначе, и Светлана — тоже...

Входит Люба.

Люба. Разрешите? Вещи соберу. Вадиму Николаичу. (Собирает вещи).

Коновалов (Илюше). Куда направляют-то вас?

Илюша. Точно неизвестно, папа.

Коновалов. Так вас же обучить надо...

Илюша. Теперь некогда, папа.

Люба. А раньше-то, раньше где были?

Илюша. Ничего, не беспокойтесь. На месте обучимся, ничего. В школе немножко проходили. Стрелять я умею. По военному делу у меня «отлично».

Коновалов. А сапог, что же, на твою долю недостало?

Илюша. Недостало. На наш взвод вообще недостало сапог. Но это сущая ерунда, папа. Так даже удобнее. А то портянки замучают. Кажется, в гражданскую войну и не носили сапоги, всё обмотки. Ты видел в кинохронике парад? В тысяча девятьсот двадцатом году? На Красной площади, не помнишь? Ленин парад принимал, размахивал кепкой, не помнишь? И все были в обмотках, не шли, а бежали, веселые...

Коновалов. Поставь сюда ногу. (Показывает па кресло). Люба. Одну минуточку. (Подбежала, подкладывает под ботинок Илюши газету). Пожалуйста. Ведь это сафьян.

Коновалов. Прошу прощения. (Перематывает обмотки). Тут, в чашечке, не болит? А тут? И не ноет?

Илюша. Даже забыл, какая нога болела.

Коновалов (печально). Врешь, все врешь. Старайся ее в тепле держать...

Вошел Троян.

Ставь здоровую ногу. (Трояну). Невеста моего сына. Звать Светлана. Необыкновенная девушка.

Илюша. Папа...