Александра Ивановна (чужим голосом). Что это значит — субъективно честный?

Клавдия Сергеевна. А мой так говорит, что нельзя ставить этот... знак равенства. Дымников — одно, Хлебников — другое. Оттого мой и воздерживается.

Александра Ивановна. Почему же он только воздерживается?

Клавдия Сергеевна. Ты как-то, Саня, примитивно подходишь. Легко нам с тобой здесь. Мы-то с тобой, Саня, в той баньке не парились. Мой сказал: то, что в этой... ну... ситуации... воздержался, это, говорит, акт героизма. Да не горюй, у него заслуги, — может, наверху уважат. Простят.

Александра Ивановна. Ему нечего прощать. Он не виноват.

Клавдия Сергеевна. Да нас-то с тобой кто спросит? По нас, лучше наших мужиков и на свете нет. Ну, я пошла. (Стоит). А люди иначе судят.

Александра Ивановна (вставая). Плачет Миша.

Клавдия Сергеевна. Разве? (Прислушивается). Почудилось тебе.

Александра Ивановна (резко). Зовет.

Клавдия Сергеевна. А... Ну иди-иди.

Александра Ивановна молча провожает ее. Возвращается. Садится на диван. Молчит. Из коридора выглядывает Марьяна.

Марьяна. Папа не приходил?

Александра Ивановна. Четверг. Партийный день. Наверно, собрание.

Марьяна. Вопросы какие, не знаешь?

Александра Ивановна. Я же беспартийная. (Помолчав). Ты отцу лекарство поставила?

Марьяна. Сейчас.

Александра Ивановна. А в Челябинск вчера бандероль отправила?

Марьяна. Сегодня отправила.

Александра Ивановна. Только сегодня? Как тебе не совестно, Марьянка? Как тебе не совестно? Он так много сделал для тебя и так мало требует, а ты не можешь выполнить даже эти свои обязательства... ничтожные... крохотные...

Марьяна. Не беспокойся, мама. Я выполню перед ним все свои обязательства до конца.

Александра Ивановна. Что?

Марьяна. Не беспокойся, мама.

Слышен детский плач.

Александра Ивановна. Теперь и вправду Мишка зовет... (Встает). Павлика покорми, у меня что-то голова разболелась. Прилягу. Придет отец — позови. (Уходит).

Марьяна (смотрит матери вслед). Не знает... (Достает из полубуфета пузырек, рюмку. Идет к двери в смежную комнату). Павлик! Степан! Кушать! (Капает в рюмку лекарство, разбавляет водой).

Выходят Павлик и Степан.

Павлик, а ты хлеба купил?

Павлик. Черт!

Степан. Сбегаю! (Бежит к выходу).

Марьяна. Ни за что! Пусть он сам!

Павлик. Степа, я сам.

Степан уже исчез.

Он ради тебя не только в булочную — он в ракетном снаряде в межпланетные пространства умчит! И назовет неизвестную планету — Марьянка!

Марьяна вдруг закрывает лицо руками.

Марьянка! Ну, Марьянка...

Марьяна (всхлипывая). Ах, дурачок ты, дурачок. У нас такое несчастье, а ты...

Павлик. Какое несчастье?

Марьяна (шепотом). Закрой ту дверь.

(Павлик закрывает дверь, в которую ушла Александра Ивановна). Садись сюда.

Павлик садится рядом с сестрой, она берет руки брата в свои.

Ты должен знать. (Пауза). Может быть, сейчас отца исключают из партии. (Пауза). Помнишь то утро — ты искал справку? В портфеле лежало отцовское заявление в Центральный Комитет. Я прочла случайно. Мать не знает. Сегодня собрание, — может быть, не подтвердят. А если подтвердят? Как жить тогда, Павличек, как жить?..

Пауза.

Павлик (шепотом). А я...

Марьяна. Ну?

Павлик. Нет, я подумал.

Марьяна. Скажи, скажи.

Павлик. Я-то не знал. Написал в автобиографии, что отец — старый член партии. Как же теперь? Ничего не говорить?

Марьяна. Если сегодня подтвердят, скажи немедленно. (Шепотом). Какой это ужас, Павличек!.. Наш папа, такой кристальный, чистый. Почему ты молчишь?