Пауза.

Дергачева. Даже страшно.

Полудин. Если б ничего другого и не было, одно это... настораживает.

Дергачева кивает головой.

Так как — запишем?

Дергачева кивает головой, встряхивает ручку, пишет.

По-моему, второй пункт не вызывает сомнений. Что, ежели таким образом: «За фальшь и неискренность перед партией, отрицание факта дружбы с ныне арестованным Дымниковым...»

Дергачева (кивая, пишет). Теперь понятно, почему он так злился на бюро, когда ты его про эту дружбу спрашивал... Полудин. Молодец! Зачем себя топить!

Дергачева (пишет). Так и не признал.

Полудин. Наша вина, да-да. На таких не нажмешь — не выжмешь. Записала?

Дергачева. Да. Как это все неприятно, Сергей Романович... П олудин. Что и говорить... Поверь, я был бы счастлив, если бы Хлебников оказался лишь слепым орудием. Но факты, факты... (Вздохнул). А третьим пунктом что поставим?

Дергачева. Третьим? Может быть, историю с фашистскими орденами? Сигнал из школы.

Полудин. Да-да.

Дергачева. Как водится, вовремя не прислушались. Полудин. Да-да. А может быть, не стоит?

Дергачева. Не стоит?

Полудин. И так поверх головы. Давнишняя история.

Дергачева (обрадованно). История верно давнишняя. И, по правде сказать, не он один. Стоит ли ворошить?

Полудин (помолчав, взглянул на Дергачеву, тихо). А ведь это, Анна Семеновна, как взглянуть. Сейчас все представляется в новом свете... Нет уж, давай-ка не будем губы распускать, запишем как есть. «За контрабандный провоз через границу средств фашистской агитации...»

Телефон.

Дергачева (взяла трубку). Слушаю. Дергачева. Юрий Ипполитович? Как раз готовим проект решения. Заходите, подскажете. (Повесила трубку).

Колокольников. Трудный случай.

Полудин. А ты ему растолкуй внимательно, я мешать не буду. (Встал). Имей в виду, Анна Семеновна, предстоит тебе генеральное сражение. На главковском плацдарме, да-да. (Помолчав). Темные силы без боя этот плацдарм не сдадут. Уже защитников нашли. Вот уже Солдатов, я слышал, землю роет... Заместитель секретаря партбюро... Стыдно...

Дергачева. И Быкова третьего дня ко мне приходила... Кандидат партии...

Полудин. Молодо-зелено. Ничего, Быкова вчера в командировку укатила. На Урал. И ей лучше... (Направился медленной походкой к дверям, вернулся). И скажи Колокольникову твоему: в такой напряженный момент партийной жизни нашего главка воздержаться — лить воду не на ту мельницу.

Дергачева. Общее собрание его поправит.

Полудин. Солдатов против, Колокольников воздерживается... Что ж. Как прикрепленный к вашей организации член парткома, обязан доложить партийному комитету министерства, что в вашем партбюро единства нет. А жаль...

Дергачева (вдруг, с раздражением). Нет, нет, Сергей Романович, не настаивай, демократию нарушать не дам, нажимать на Колокольникова не буду, не стану — и ты на меня не нажимай.

Полудин. Я? На тебя? Ты, Анна Семеновна, человек самостоятельный, за это я тебя и уважаю, и все тебя за это ценят, и демократию я сам нарушать не советовал... не так ты меня поняла. Его право воздерживаться, его право и каяться, когда поставят точку над «и». Другие, не он. Все это мы уже кушали, Анна Семеновна, да-да. (Уходит).

Дергачева некоторое время тревожно глядит ему вслед, затем встряхивает ручку, пишет. Входит Колокольников. Дергачева, продолжая писать, жестом приглашает его сесть. Он садится. Ждет. Дергачева завинчивает ручку, протягивает ему решение. Колокольников читает. Дергачева следит за выражением его лица.

Колокольников (подняв глаза). Страшный документ.

Дергачева. Увы, и, к сожалению, факты.

Колокольников. Я встретил в коридоре Сергея Романовича Полудина. Скажите, Анна Семеновна, будьте любезны, не он формулировал?