Рен закрыл глаза и застыл, ее жестокие слова кружили в голове. Но вместо того, чтобы слушать их, он вспоминал ее лицо: как шевелятся губы, как ветерок колышет светлые пряди, как полыхают ее глаза…

Глаза.

Что-то связанное с ними не давало покоя. Он вызвал в памяти образ Эллион еще раз и вгляделся более внимательно. Ее глаза всегда были голубыми, но теперь они изменились, сделались почти бесцветными и тусклыми — голубизна растворилась. Создавалось впечатление, что чья-то жесткая рука опустила в ее душе тяжелый заслон, погасила внутренний свет и перекрыла источник жизненной энергии.

Так иногда случается, когда…

Что-то ускользало из памяти, какая-то важная деталь; Декстер хмурился. С ее глазами все в порядке, ведь так? Или же нет?

Выцветшая радужная оболочка глаз Элли не давала ему покоя — он где-то уже видел такой взгляд, вот только где?

И вдруг в памяти всплыл позабытый случай.

Однажды Дрейк попросил его о встрече в странном месте. Была глубокая ночь, но здание, куда приехал Рен, освещалось множеством электрических ламп. Светлые коридоры, стеклянные стены, а за ними камеры — сотни камер. И из каждой на него смотрело чье-то лицо. Те лица были разными, а вот глаза у всех одинаковыми — блеклыми.

Он запомнил их на всю оставшуюся жизнь. Не каждое в отдельности, а свое пугающее ощущение при взгляде на них — никогда еще заключенные не казались ему настолько похожими друг на друга — все как один безвольные, равнодушные, с полным отсутствием эмоций на лицах.

Те, кого он видел, шагая по коридорам, не были людьми — то были переломанные вдоль и поперек манекены, взирающие сквозь стекла пустыми глазами. На долю секунды даже ему, Рену, стало действительно жутко. Он, помнится, не удержался тогда и спросил — что это за место? Но Дрейк лишь покачал головой и не проронил ни слова.

Самую важную деталь Рен отметил уже потом, когда вышел из здания и направился к машине. Их глаза — все они были одинаковые. Не было ни карих, ни голубых, ни зеленых — одни лишь тусклые и безжизненные.

Совсем как глаза Элли.

Рен медленно отошел от окна и опустился в кресло.

Что же получается? Если она на свободе, то наказание не было слишком суровым, возможно, ей выписали денежный штраф или назначили некоторые ограничения. Тогда при чем здесь изменение в радужке глаз?

Он выстраивал одну логическую цепочку за другой, менял вероятные исходы событий, тасовал причины, анализировал и сравнивал предполагаемые результаты — тщетно, ни одно из них не объясняло увиденного. А Декстер в свою очередь с каждой секундой все сильнее убеждался, что упустил что-то важное. Ее глаза заставили его временно забыть о собственной боли и посмотреть на ситуацию под другим углом.

Могла ли она обманывать его? Могла ли что-то недоговорить? На оба вопроса — да, но зачем?

Придется это выяснить. Интуиция подсказывала, что под спокойной гладью воды прячется множество камней.

«Но как заставить ее говорить? Или, может быть, сначала побеседовать с Марком и выяснить его роль во всей этой истории?»

И еще одно. Рен перестал стучать пальцами по столу и посмотрел в окно.

В его лексиконе отсутствовало слово «показалось», и его слух всегда был хорошо развит, а значит, что в самом конце Эллион сказала то, что сказала.

«А я была идиоткой только один раз в своей жизни. Когда влюбилась в тебя».

Влюбилась в тебя.

В груди снова кольнуло.

Следующее утро началось со звонка в «Стэндэд Компани».

Едва в трубке ответил вежливый голос секретаря, Декстер поздоровался:

— Я бы хотел назначить встречу с директором.

— Добрый день. Ваше имя?

— Рен Декстер.

В трубке на несколько секунд повисла тишина.

— К сожалению, сегодня у мистера Стэндэда все расписано.

— Как насчет завтра?

— Минутку, — на том конце раздалось шуршание бумаг, — на завтра назначено три совещания, последнее из которых закончится в восемь вечера. Боюсь, я не смогу вас записать и на завтра.

Рен хотел было поинтересоваться, как обстоят дела со следующими днями, но тут увидел, что на телефоне мерцает лампочка параллельного вызова, и поспешил откланяться.

— Спасибо, я перезвоню в другой раз.

Он переключил линию.

— Декстер? — звонил Начальник. — У меня появилось срочное дело, подъедешь?

— Да, буду через полчаса.

Хотелось ругнуться. Значит, ни сегодня, ни завтра поговорить с Марком не удастся, а жаль. Придется отложить визит в его компанию на неопределенное время. Уже выходя из дома, Рен твердо решил, что вернется к этому вопросу так скоро, как позволит время.