Я просто стояла, Декстер приближался. Теперь мы смотрели друг на друга, как два вождя чужеземных племен. Война? Мир? Переговоры?

Интересно, он знает о том, что я сбежала из Корпуса? Если так, то я в полной заднице, потому что он сдаст меня назад.

«Или не сдаст? Может, он не знает о наказании? Да уж, конечно, не знает…»

Лучше бы я здесь не стояла.

Превратившись нервами в стальной канат, я следила за тем, как он подходит все ближе. Мое тело одеревенело, лицо застыло, во рту моментально пересохло.

А он, оказывается, красив — я и забыла. Забыла, насколько красив.

Мысль эта ничего, кроме новой боли в сердце, не принесла.

Серо-голубые глаза прощупывали меня рентгеновским лучом, пытались пробраться в самые потаенные уголки — бесполезно, Корпус научил меня скрывать эмоции.

В моей памяти Рен всегда был высоким и широкоплечим, но теперь, когда я вновь увидела его так близко, мне показалось, что он просто огромный. Остановившись в шаге от меня, он какое-то время молчал — ждал, что я начну разговор первой, но, не дождавшись, спросил:

— Что ты здесь делаешь?

«Неужели он знает о том, что меня здесь быть не должно?»

Стараясь не удариться в панику, я решила блефовать до того момента, пока не выясню правду.

Выпихнув с языка циничный ответ «Почту разношу», я спокойно ответила:

— Гуляю. Запрещено?

Декстер молчал. Он не верил мне ни на секунду, но напирать сразу не решался — лишь буравил глазами и хмурил брови; его пальцы нервно подергивались.

В этой тишине, в молчании мне вдруг захотелось странного — шагнуть ему навстречу, обнять и расплакаться. Пожаловаться на судьбу, на то, как несправедливо обошлась со мной Комиссия, услышать, что он — Рен — совсем не хотел, чтобы так случилось. Что он жалеет, что не выслушал тогда, что искал, что хотел спасти…

«Очнись, Элли. Тебя никто не хотел спасти».

Все верно. Я не та прежняя и наивная Элли, а он совсем не тот Рен, который всегда существовал в моем воображении. Мы просто незнакомцы, так не вовремя вновь сведенные шаловливой судьбой, будь она неладна.

Устав от собственных мыслей, от давящей тишины и неопределенности, я устало произнесла:

— Мне пора домой, извини. — Его мощная фигура загораживала путь к машине; я вскинула бровь. — Ты дашь мне пройти?

— Нет.

— Нет?

«Вот и настал момент, когда меня пытаются удержать. Ирония, не иначе».

Впрочем, его ответ не удивил. Я знала, что он легко догонит, если я попробую бежать, — это у него в крови. Пока не выяснит то, что хочет, все равно не отпустит. Осталось узнать, что именно он хотел выяснить.

«И зачем я только поехала по этой дороге?»

— Пропусти.

— Что ты здесь делаешь? — во второй раз прозвучал тот же вопрос.

— Мы ходим по кругу, Рен. Я имею право находиться там, где мне хочется, не так ли? Пропусти.

Подобная непреклонность начинала злить.

— Не раньше, чем ты ответишь мне. — Его глаза прищурились — в них читалась не только настороженность, что-то еще. — Вопрос первый: какой приговор тебе вынесли тогда?

Он не знает про Корпус?!

«Ах ты, гад! Я, значит, прохлаждалась там на жесткой койке, а он даже не потрудился ничего выяснить!»

Едва первый шок схлынул, как накатило облегчение — и хорошо, что не знает, просто прекрасно! Значит, не попробует меня туда вернуть.

— С чего вдруг интерес? Какое тебе дело после того, как ты собственноручно сдал меня Комиссии?

— Я не сдавал.

Наверное, его ответ должен был меня удивить, но он не удивил, потому что меня уже несло:

— Как ты думаешь, что они делают с «предателями»? Наказывают, конечно. Не беспокойся, меня наказали, наказали хорошо, правильно — теперь мы квиты.

Я, кажется, заводилась по-настоящему. Слишком долго терпела, слишком долго прессовала все внутри и болела от этого. Однако одна лишь мысль о том, что пока я гуляла по чертовому мерзлому пятаку перед серым зданием, он прохлаждался перед телевизором и не пытался выяснить, куда меня отправили, мягко говоря, бесила.

— Что они с тобой сделали?

— А не пошел бы ты?

Он схватил меня за запястье.

— Элли, какое наказание тебе назначили?

— Отпусти мою руку! — Я попыталась высвободиться, но тщетно, и потому взбесилась. — Тебе интересно, получила ли я по заслугам? Да, получила! Доволен? Так спи теперь спокойно — твоя честь и совесть отмщены. Хотя какая там совесть, когда ты даже не дал мне выговориться, скотина. А ты никогда не задумывался о том, что я могла быть невиновной?

— Но ты была там, со Стэндэдом…