— Да, была!

— В каких вы отношениях?

— Отношениях? — От последнего вопроса я на некоторое время лишилась дара речи. Значит, он продолжает думать, что все случившееся — четко спланированный заговор? Хуже того, он думает, что мы с Марком близки? Придурок, какой придурок! Нет, ну надо же! От изумления, обиды и горечи я расхохоталась в голос: — Ну конечно, Рен! Разве ты сам не догадался? Мы любовники, кто же еще!

И меня ничуть не смутило его потемневшее от гнева лицо. Хочет думать ерунду? Я не буду лишать его этого удовольствия. Хочет обижаться? Вперед и с песней! Идиот всегда найдет, на что обидеться, даже если будешь убеждать его, что поводов нет.

Нет, Стэндэд и я — надо же!

Теперь я не просто злилась — я бесновалась. Как он посмел подумать, что я не только целенаправленно предала его, но еще и развлекалась с Марком, как дешевая уличная девка? Он какого обо мне вообще мнения?

Мои глаза метали молнии, в груди клокотала ярость. Мы смотрели друг на друга как заклятые враги, готовые обнажить пистолеты в любую секунду. Вот только у него пистолет был, а у меня нет, хотя он ему и не был нужен. Рен выглядел так, словно готов свернуть мою шею голыми руками.

«Может, так было бы лучше? — вдруг горько подумалось мне. — Умереть от его рук, а не от злосчастной ловушки Корпуса». Вот только выбора теперь не было.

— Зачем? — вдруг тихо спросил он. — Зачем?

— Зачем что? — вскинулась я, уже неспособная адекватно воспринимать ситуацию. Злость и обида смешались в смертоносный коктейль, способный только беспощадно жалить. — Зачем я предала тебя? Ну как же! Ведь не могла я отказать себе в удовольствии поразвлечься с тобой, верно?

«Что я говорю?!»

В моей голове верещал сигнал тревоги, но я игнорировала его.

— Ты красивый, сильный, властный, в общем, в моем вкусе. — Хочет видеть уличную девку? Пусть видит, мне не жалко. — Но ты оттолкнул меня, выкинул, как ненужную вещь! Не захотел, чтобы я заняла место у тебя внутри, пожалел маленький уголок для Элли…

— Ты ошибаешься.

От непривычных ноток в его голосе я резко замолчала — последнее слово так и осталось висеть в воздухе.

Он медленно разжал руку и выпустил мое запястье. Я чувствовала, как моя обида гаснет, словно затушенный резким порывом ветра костерок. На ее место вновь вернулась привычная боль, только теперь она была во сто крат сильнее той, что я чувствовала до того. Именно тихий голос Рена и застывшая в его глазах тоска в какой-то момент надломили меня.

— Ты дурак. Идиот… — Чтобы не разреветься прямо на улице, я часто заморгала. — Вот и оставайся наедине со своим идиотизмом. А мне пора.

До автомобиля десять шагов. Девять, шесть, четыре; Декстер стоял за спиной.

Понимая, что в этот раз ухожу навсегда, я не удержалась и прошептала:

— А я была идиоткой только один раз в своей жизни. Когда влюбилась в тебя.

«Бьюик» взревел мотором. Я сорвала его с места, забыв пристегнуться.

Рен стоял на дороге и смотрел вслед исчезнувшей за поворотом машине — стоял долго, затем развернулся и зашагал к дому. Поднялся в кабинет, бросил ключи на стол, подошел к окну и стал смотреть в темноту.

Что он почувствовал, когда увидел Элли? Сначала облегчение — понял, что она жива и здорова, а значит, все не так плохо. А затем испытал настоящий гнев. Как смела она говорить с ним в таком тоне, как смела издеваться над ним, насмехаться, обвинять? Ее будто подменили. Куда делась тихая и робкая девчонка, почему на смену откуда-то из глубины выступила другая — наглая и полная ярости кошка?

Да, прошло совсем немного времени, а она изменилась. А может, не изменилась, а все это время лишь искусно водила его — размякшего и поддавшегося эмоциям — за нос? Неужели только прикидывалась хрупкой и ранимой, а на самом деле всегда была лживой и расчетливой сукой?

Он уперся рукой в подоконник и опустил голову — внутри царствовал сквозняк. Пусто, холодно, тяжело.

Три раза подряд он задал ей один и тот же вопрос, но она так и не ответила. А на упоминание о Марке вообще рассмеялась ему в лицо и открыто призналась, что они любовники. Что ж, значит, он был прав — дурак, идиот — и придется навсегда выкинуть ее из головы.

Пытаясь игнорировать боль в сердце, Декстер продолжал смотреть в темноту. Раз за разом он прокручивал в голове их уличный разговор и каждый раз испытывал душевную муку.

«Просто поразвлечься с тобой. Поразвлечься, Рен…»

Он нужен был лишь для этого — для развлечений?

Вероятно, у судьбы были свои причины, чтобы сыграть с ним подобную шутку. Он много лет убеждал себя, что женщины — это необязательное и не всегда приятное дополнение к интерьеру, глупые куклы. Иногда они способны умилять, но чаще раздражать своим примитивным поведением.

Но Элли оказалась вирусом в отлаженной системе. Она сумела проникнуть сквозь тщательно возведенные барьеры и прочно засесть в сердце, заставляя маяться и тосковать. И именно она оказалась той, кто предал его впоследствии. Первая женщина, которой он решил довериться…