Бабушка Тереза оказалась очень хорошей бабушкой и не меньшей заговорщицей, чем тетя Тамара и Наталка. Когда с проверкой приходила Лариса Арнольдовна, которая все же подозревала, что церемония принятия в пионеры была не очень правильной, бабушка Тереза нас прикрывала.

– А где девочки? – спрашивала пионервожатая. Нас к тому времени уже и след простывал.

– Так я их за водой на дальний колодец послала. Очень мне нравится вода из дальнего колодца. Чистая и хорошая. А в нашем – давно плохая вода, – причитала бабушка Тереза.

– Как они помогают? – требовала подробного отчета пионервожатая.

– Да так помогают, как никто не помогал! – горячо заверяла ее бабушка Тереза. – Такие девочки, просто готовые невесты!

– Что, их опять нет? – наведывалась к бабушке Терезе Лариса Арнольдовна через два дня.

– Конечно, нет. Я их на речку отправила, белье полоскать.

– Так вот же белье, сушится, – пионервожатая показывала на веревку.

– Так я решила одеяла да покрывала перестирать зимние. Даже не знаю, как девочки управятся, – горячо заверяла ее бабушка Тереза.

Конечно, никакие покрывала мы не стирали. Но бабушка Тереза нас очень полюбила. И даже разрешала с грядки нарвать огурцов и помидоров, чтобы мы могли перекусить, пока гуляем и бегаем. И лепешек с собой на всех давала, даже мальчишкам хватало. Нас опять замучила совесть, и мы организовали ребят покрасить забор и побелить зимнюю кухню у бабушки Терезы.

Тут еще событие вселенского масштаба случилось. В почтовом ящике, который был прибит к воротам, появился цветок. Роза. И на следующий день тоже. И еще через день. Когда из цветов получился целый букет, дядя Давид решил все-таки приревновать тетю Соню.

– И кто это тебе цветы дарит? – возмутился он.

– А с чего ты взял, что цветы для меня? – искренне удивилась тетя Соня.

– Для кого же еще?

– Может, для Наталки.

– Мама, не позорь меня! – фыркнула Наталка. – Да если я узнаю, кто мне цветы бросает, сразу его убью! Что я – девчонка сопливая? Лучше бы ножик складной или леску подарил. Вот это я понимаю – подарок. Кому нужны эти цветы?

– А по-моему, очень красиво. Мне нравилось, когда твой папа мне цветы дарил, – улыбнулась тетя Соня. – Только это давно было. Очень давно.

– Слушай, хочешь, я тебе завтра сто роз принесу? – возмутился дядя Давид. – Да хоть сто пятьдесят! Ты могла мне сказать, что тебе эти розы-мимозы нужны?

– Разве об этом нужно говорить? И мне ничего не надо специально. Если бы у тебя было желание меня порадовать, сам бы подарил.

– Нет, если я узнаю, кто эти цветы бросает, я его сам убью! У меня спокойная жизнь была, а теперь жена недовольна, что я ей цветы не дарю. Скандал мне сделала!

– Так для кого цветы-то? Может, ящик перепутали? – улыбалась тетя Соня, расставляя в вазе розы.

– Ага, всю неделю перепутали! – не унимался дядя Давид. – Вот подкараулю этого жениха, он у меня быстро жениться расхочет! За сто метров будет мой дом обходить! Да если я узнаю, что он на мою дочь заглядывается…

– Пап, никто на меня не заглядывается! – заорала Наталка.

– А может, это цветы для Каринки? – мечтательно вздохнула тетя Соня.

Наталка и дядя Давид посмотрели на меня. Я уставилась в пол и покраснела.

– Ну что вы так смотрите? – встала на мою защиту тетя Соня. – Каринка – красивая девочка, и не такая хулиганка, как Наталка. Наверняка она понравилась какому-нибудь мальчику. И мальчик, между прочим, умеет ухаживать, раз цветы дарит.

Наталка смотрела на меня так, как будто у меня вырос хвост.

– Это точно не наши! – заявила она.

– Конечно, не ваши, – подтвердила тетя Соня. – Ваша компания только фокусы умеет устраивать да нервы матерям портить. Они или петарды взрывают, или велосипеды разбивают. Разве они умеют за девочками ухаживать?

– Тогда я не знаю, кто это, – пожала плечами Наталка, – но, на слюне клянусь, узнаю! Чтоб мне на этом месте провалиться!

– Иногда лучше оставить все как есть. И не узнавать имя поклонника, – прошептала тетя Соня.

– Это еще почему? – возмутился дядя Давид.

– Чтобы не разочароваться, – дернула плечом тетя Соня.

– Если я узнаю, что цветы тебе дарят, то я ему не знаю что сделаю! – закричал дядя Давид. – И кто это, помимо меня, тебя цветы дарил? Про какого поклонника ты забыть не можешь?

– Ой, а можно ты еще покричишь? – улыбалась тетя Соня. – Так приятно, что ты меня ревнуешь.

– Я еще не начал кричать! Вот если начну, тебе, женщина, мало не покажется! – не заставил себя просить дядя Давид. – И выброси эти цветы! Я сказал!