Мария встретилась с Софи в комнате свиданий, где заключенные обычно разговаривали со своими адвокатами. За час до нее у Софи был Стив Грюнвальд, в конце беседы он пригласил Марию войти и оставил сестер наедине.

— Он производит впечатление очень компетентного юриста, — заметила Мария о Стиве.

— Он славный, — откликнулась Софи. — Странно думать, что моя судьба находится в руках парня, с которым я когда-то играла в волейбол. И которого угощала рыбой на гриле.

— Твоя судьба? — переспросила Мария.

— За то, что я совершила, люди получают смертный приговор, — спокойно произнесла Софи. — Или по крайней мере должны получать.

— Софи, остановись, — сказала Мария, неосознанно ощупывая нижнюю поверхность столешницы и ручки своего кресла в поисках подслушивающего устройства. — Не говори так.

— Почему? — спросила Софи. Можно было подумать, что она совершенно отказалась от борьбы. На ней было тюремное платье лилового цвета, такого же, как у длинных рулонов бумажных полотенец, которые висят в туалетах ресторанов. Платье болталось на ней; Мария поняла, что за то время, которое Софи провела здесь, она сильно похудела.

— Я хотела, я… — Софи запнулась. Мария молчала, ей хотелось, чтобы Софи продолжила говорить. Сестра склонила голову и стала теребить нитки, торчавшие из дырочки на ее платье. Мария поняла, откуда эта привычка у Саймона. Она смотрела поверх головы Софи, а та теперь крутила плохо пришитую пуговицу на рукаве.

— Я хотела спросить, как там дети, — наконец произнесла Софи, по-прежнему не глядя на Марию.

— У них сейчас тяжелое время, — ответила Мария.

— Расскажи мне. Как… — начала Софи, но вдруг остановилась и усмехнулась. — Можно подумать, я не знаю.

— Оба очень тоскуют. Они никому не говорят, что у вас произошло. Фло ведет себя как маленький ребенок. Она постоянно сосет палец, а прошлой ночью намочила постель. К Саймону вообще не подступиться.

— Фло любит строить из себя маленькую, — заметила Софи и в первый раз за всю их беседу улыбнулась. — Ей нравится забираться ко мне на колени, чтобы я играла с ее волосами. Она тебе этого не говорила?

— Говорила, — ответила Мария. На самом деле все произошло без слов: Мария читала, сидя на диване, когда Фло в розовом полосатом халате забралась к ней на колени, отняла ее левую руку от книги и положила себе на голову. Мария поняла, чего хочет девочка, и стала играть с длинными прядями ее волос.

Неожиданно Софи нахмурилась. Мария решила, что она ревнует дочь.

— Они очень скучают по тебе, — сказала Мария.

— Без меня им лучше, — возразила Софи, и в ее голосе прорезались стальные нотки.

— Это неправда.

— Фло мочится в постель уже несколько месяцев, — деловым тоном сказала Софи. — От этого она страшно смущается. Ты сказала ей, что знаешь об этом?

— Конечно, сказала, — ответила Мария, обескураженная.

— Не надо было этого делать. Ты только сильнее ее расстроила. В следующий раз просто поменяй постельное белье, но ничего не говори.

— Почему все в этой семье так любят секреты? — взорвалась Мария. — Хэлли точно такая же. Не говори Нелл, что Хэлли злится на нее, не говори мне, что Гордон бьет тебя. — Мария смотрела в глаза сестре, ожидая ее реакции.

— Он почти никогда меня не бил, — промолвила Софи после долгого молчания. Ее задумчивый тон поразил Марию. — Такие случаи можно пересчитать на пальцах одной руки. Странно, но это беспокоило меня меньше, чем все остальное.

— Что остальное? — взволнованно поинтересовалась Мария.

— Я не хочу сейчас об этом разговаривать, — отрезала Софи, улыбаясь. — Стив сильно расстроился, когда я сказала ему, что Гордон редко бывал жестоким со мной. Он сказал, что это подрывает мою защиту.

— Что же было хуже побоев? — настойчиво спросила Мария.

— Да многое, — заметила Софи, опустив глаза. Потом она снова собралась и продолжила: — Все было не так уж плохо. Вовсе нет. Ты можешь не верить, но в нашей семье было больше любви, чем у многих наших знакомых.

Мария кивнула, протянула руку через стол и сжала ладонь Софи. Она понимала, что Софи была убеждена в своей правоте, ведь иногда она сама так думала. Сейчас это казалось невероятным. Она даже завидовала тому, как близки Софи и Гордон и какие у них замечательные дети.

— Значит, дети сейчас у тебя? — спросила Софи, совладав с собой.

— Да. И останутся на столько, на сколько понадобится.

— Понадобится для чего? Чтобы я вышла отсюда? — добавила Софи, и голос ее опять задрожал.

— Как ты тут? Здесь очень плохо?

— Совсем даже нет. Только все время на виду. Они обращаются со мной, как… как… — Она нахмурилась, подыскивая нужное слово.

— С дерьмом? — спросила Мария.

— Наоборот, — ответила Софи. — Как с героиней. Не только заключенные, надзирательницы тоже. У многих заключенных были мужья, которые их избивали. У меня все время спрашивают, смотрела ли я «Горящую постель». Я говорю, что в моем случае все было не так однозначно, но на это никто не обращает внимания. Они считают, что я очень здорово поступила, когда… убила Гордона.