Фло взглянула на гроб отца, отвернулась, снова посмотрела туда. Хэлли перегнулась через Марию и погладила девочку по колену.

— Ангелы забирают твоего папу на небеса, — прошептала Хэлли. — Скажи это брату.

— Ангелы забирают папу на небеса, — громко сказала Фло Саймону. Он кивнул, но лицо его по-прежнему было нахмурено.

Отец Хоукс начал службу, и Мария почувствовала, как слезы потекли по ее щекам. Она хотела стереть их, но Фло держала ее за одну руку, а Хэлли — за другую. Мария представила, что должна была чувствовать в этот момент Софи. Воображение рисовало ей, как сестра сидит одна в своей камере и думает о похоронах мужа, которые проходят без нее.

Тюрьма находилась всего лишь в нескольких милях отсюда, вниз по дороге. Похоронная процессия должна была пройти мимо нее к кладбищу. Мария подумала, что Софи может увидеть в окно людей, несущих гроб с телом ее мужа, и лимузины, в которых едет ее семья. Она не знала, будет ли сестра плакать или чувство облегчения, освобождения от власти Гордона, пересилит скорбь. Все улики говорили о том, что Софи убила Гордона преднамеренно, однако сама она в этом никому не призналась.

Никому, кроме Марии. Мария помнила, как спросила сестру, хотела ли она убить мужа, и та ответила, что хотела.

И все же Софи и Гордон прожили в браке двенадцать лет, у них было двое замечательных детей, поэтому Мария не могла не признать, что где-то в душе Софи очень любила его.

Внезапно до ее слуха донеслись громкие рыдания. Мария огляделась вокруг. Она увидела, что в толпе людей позади нее стоят Дункан с женой. На мгновение их глаза встретились, потом она отвернулась. Рыдания послышались снова — это был Эд, стоявший по ту сторону гроба. Его рот был безвольно распахнут, а по подбородку бежала слюна. Мария вспомнила, как Эд называл Гордона Клещиком на том злополучном празднике, после которого Гордон так избил Софи, что она оказалась в больнице. Мария почувствовала, как слезы высыхают у нее на щеках. С каменным лицом она смотрела прямо перед собой. Неожиданно Мария осознала, что из всех Дарков и Литтлфильдов только она, Фло и Саймон не плакали — вероятно, потому, что они трое были ближе всего к истине.

— Никогда не забуду, как они игнорировали нас на похоронах, — произнесла Хэлли часом позже, когда они вернулись в ее дом. Из-за сложившихся обстоятельств они решили не приглашать никого из присутствовавших на кладбище на традиционный кофе с пирогом. — Можно подумать, что мы рады всему этому.

— В конце концов, Гордон был их сыном, — произнес Питер.

— То же самое я говорил ей, — сказал Джулиан. Как обычно, он не отходил от Хэлли на расстояние больше фута. — Должно быть, нелегко потерять своего единственного ребенка.

Нелл потихоньку заглянула в кабинет, где Саймон и Фло смотрели по телевизору игровое шоу, а Энди играл в кубики.

— Меня поражает то, что Саймон и Фло не проявляют никаких чувств, — сказала Нелл. — Я тревожусь за них.

— Думаю, они очень храбрые, — сказала их бабушка.

— Они просто не знают, что им чувствовать, — заметила Мария. — Они совершенно запутались. Дети любили отца, но в то же время видели, что он делал с их матерью. Я уверена: они знали, что происходит в их доме.

— Как они могли это знать? — спросила Хэлли. — Даже мы, взрослые, ничего не знали.

— Они же жили там, — ответила Мария, глядя матери прямо в глаза.

— Они могли видеть, как Софи застрелила Гордона, — тихо сказал Питер. — И уж наверняка они слышали выстрелы.

— Мы не знаем, что там произошло! — закричала Хэлли. — Господи боже мой! Если она застрелила его, то где же пистолет?

Все посмотрели на нее с сочувствием, не желая спорить.

— Пойдем, дорогая, — предложил Джулиан. — Давай присядем и выпьем что-нибудь.

— Выпьем? — презрительно переспросила Хэлли, давая понять, что само предложение о выпивке до полудня кажется ей оскорбительным.

— Я настаиваю, — сказал Джулиан, уводя ее.

— Вы можете в это поверить? — спросила Мария, когда мать вышла из комнаты. — Софи сидит в тюрьме за убийство Гордона, а мама так чертовски обеспокоена тем, что скажут люди, что нам надо чуть ли не заливать выпивку ей в глотку.

— Успокойся, — произнес Питер.

— Может, будь она повнимательнее, ничего этого бы не случилось. Гордон издевался над Софи много лет, а она даже не могла обратиться к матери за помощью, — сказала Мария, думая о том, какой одинокой должна была чувствовать себя ее сестра и как та боялась довериться кому-либо. Потом в ней вспыхнул гнев на Питера и Нелл, в особенности на Нелл. Почему она не обратила внимания на то, что происходило у нее под носом?

— Софи всегда защищала вашу мать, — мягко произнесла Нелл. — Еще с тех пор, когда все мы были детьми. Помнишь, Мария?

— Конечно, я помню, — выпрямила спину Мария.

— Возможно, Софи не хотела обременять ее своими трудностями, думала, что она этого не перенесет.

— Или же что мать будет ее стыдиться, — предположила Мария. — Мама всегда четко давала понять, что она может принять, а что нет. Уж точно она не приняла бы того, что Софи позволяет мужу издеваться над собой.

— Ты хочешь сказать, она не приняла бы того, что Гордон издевается над ней, — поправил ее Питер.