— Он называется «Подзорная труба».

— Помнишь, миссис Лерд рассказывала нам, что у индейцев пеко там была фактория, торговый пост. И как они обменивали рыбу на кварц и кремень, которые добывались вверх по реке?

— Да уж, миссис Лерд. Только ее уроки я и мог кое-как терпеть. Значит, поживешь здесь?

— По крайней мере это лето, — ответила Мария.

— Ну, у тебя есть время подумать насчет лодки, — предложил Дункан. — Слишком рано спускать их на воду. В реке еще есть лед, мало того, она приносит в залив целые бревна — можно запросто наскочить на какой-нибудь дуб, и лодке — конец. Разве что ты не выберешь корыто вроде этого, ему все нипочем.

Мужчина показал на док за домом, где находился офис мастерской, в нем стояла обшарпанная шлюпка с широким корпусом. До ватерлинии она была выкрашена в красный цвет, ниже ее — в синий. На борту было написано название шлюпки — «Алисия». Рядом с моторным отсеком были разложены инструменты и детали к двигателю, на палубе громоздились сложенные друг на друга верши для омаров.

— Твоя? — спросила Мария.

— Ага, — сказал Дункан. — Летом мы с нее ловим лобстеров, но с октября по март она стоит на приколе.

— Да уж, холодновато у нас в это время, — заметила Мария, думая о том, что ей пора уходить. Через плечо Дункана она увидела, как Джим снова направляется к ним. — Ладно, Дункан. Я подумаю насчет лодки и тогда зайду.

— Рад был повидаться, Мария, — сказал он. — Как тебе, странновато вернуться сюда?

На мгновение она задумалась, потом поняла, что не знает ответа. В каждый момент он был разным. Сейчас ей казалось, что она никогда и не уезжала. Мария пожала плечами, улыбнулась и вышла из мастерской.

«Помню-помню, ты была в него отчаянно влюблена», — сказала Нелл. Она с сыном Энди, Мария и Софи сидели за столом в уютной кухне Софи, дожидаясь Хэлли, Гордона и Питера.

— Я считала его не похожим на других, — ответила Мария. Она вспомнила, как Дункан проплывал на своем вельботе мимо школы Хатуквити, оставляя за собой шлейф белой пены, а Мария и остальные прилежные ученики смотрели на него, стоя за лабораторными столами в кабинете химии.

— Его все время оставляли после уроков, в наказание, — отметила Софи. — Прямо не верится, что теперь он превратился в почтенного горожанина.

— Помнишь, меня тоже как-то раз оставили после уроков за то, что я пришла в школу в водолазке, — сказала Мария.

— Кажется, мы учились в единственной в мире государственной школе, в которой требования к одежде были еще строже, чем в католических, — заметила Нелл. Энди, которому исполнился год и один месяц, сидел у нее на коленях. У него были такие же рыжие волосы, как и у его матери, по мере того как он подрастал, их цвет становился еще более насыщенным. Энди что-то лепетал, явно находясь в приятном расположении духа; однако понять его могла только Нелл.

— Что, золотце? Ты опять поешь свою песенку? — спрашивала она.

Энди взял высокую ноту, затем огляделся по сторонам, ожидая одобрения публики.

— Что же это за песня? Может, «Крошка-крошка паучок»? — поинтересовалась Софи, щекоча его за пятку.

Энди рассмеялся, а потом выкрикнул: «Визаике!»

— Это означает «вниз по реке», — объяснила Нелл с гордой улыбкой.

— Какой ты у нас большой! — сказала Мария и протянула руки, чтобы взять Энди. Нелл передала ребенка Марии; он сразу же потянулся к большим кольцам у нее в ушах.

Цыпленок, тушенный в белом вине, плод их совместных усилий — Софи приготовила цыпленка, Нелл почистила морковь, а Мария принесла с собой бутылку «Кот-дю-Рон» — распространял аппетитный запах. Софи нарезала салат из листьев латука и эндивия. В предвкушении приятного вечера женщины налили себе по бокалу белого вина.

Пришли Фло с Саймоном. Первым, что привлекло их внимание, оказалось большое ожерелье Марии из бусин и кусочков раковин — подарок Кармен Пуно, ее ассистентки в Шаван де Хуантаре.

— Они похожи на раковины у нас на пляже, — сказала Фло.

— Точно такие же, — ответила Мария. — Если наберешь достаточно, мы проделаем в них дырочки и сделаем тебе ожерелье.

— У бабушки есть бусы, которые можно снимать с нитки, а потом надевать обратно, — заметила девочка.

— Да, и их нельзя путать с бабушкиным жемчужным ожерельем, — произнесла Софи, многозначительно взглянув на Марию.

Подбородок Фло задрожал, она плотно зажмурила глаза.

— Только не рассказывай про жемчуг, — попросила девочка.