Кассандра объясняет, где она живёт, и это оказывается дом неподалеку от Букингемского Дворца. Я думаю, для многих людей это прозвучало бы как совершенно обычный адрес в Лондоне, но, когда ты живёшь здесь, ты знаешь, что никто не живёт поблизости Букингемского Дворца. Тот район застроен монастырями, зданиями парламента и несколькими другими дворцами, в которых живут королевские семьи и премьер-министр. Возможно, если повезёт, вы получите возможность жить в одной из крошечных квартир, впихнутых между этих зданий, но целый дом? Я просто обязана это увидеть.

– Полный порядок, – говорю я, – Я приеду.

– И вызови такси, – добавляет Кассандра. – Я не хочу, чтобы ты в одиночку бродила вечером по городу. Мы заплатим по счёту.

Я действительно начинаю любить эту работу.

Мамы нет, папа пишет, а Ава спит. Папа предлагает составить мне компанию, но я не хочу, чтобы он оставлял Аву одну. Он соглашается, что я могу съездить к Кассандре, если вернусь к половине десятого.

Итак, в семь часов моё оплаченное чёрное такси останавливается перед классическим высоким домом в георгианском стиле с пятью этажами мерцающих окон. Дом действительно находится очень близко к Букингемскому дворцу, так что, бьюсь об заклад, каждое утро они просыпаются от стука копыт королевской конной гвардии.

Я вылезаю из такси в своих новых обтягивающих джинсах и длинной лохматой жилетке, которую мне дали на съёмках Miss Teen. Я знаю, что выгляжу в миллион раз лучше, чем во времена моих походных шортов, но до сих пор не уверена, что готова к визиту к Кассандре домой. То есть, я не ношу ничего шёлкового, или золотого, или от модных дизайнеров. В таких домах наверняка бывают супер-гардеробы. На вид это здание может вместить несколько таковых. Также здесь живет Ник Споук, конечно, но я пытаюсь убедить себя, что он не дома, потому что наверняка находится или в художественном колледже, или со своими друзьями, или рисует, или «увлекается фотографией». К тому же, я его не интересую. Так что не будет иметь совершенно никакого значения, если именно он откроет дверь.

После звонка в дверь я стою в ожидании целую вечность. Это точно нужный дом? Кто-нибудь идёт? Затем я слышу звук отодвигающегося запора. Дверь открывается. Он стоит прямо здесь. На нём забрызганные краской шорты, сделанные из старых обрезанных по колено джинсов, старая рубашка-поло, ноги босые. По сравнению с ним я выгляжу слишком разряженной. Он видит меня, хлопающую ртом, как золотая рыбка, и медленно улыбается. По крайней мере, на этот раз я не полураздетая. Это уже что-то.

– Заходи, – он отворачивается и кричит – Евгения! К маме гости! – затем отходит в сторону, так что я могу пройти в большой холл, увешанный картинами.

– Извини. Дом большой, – говорит Ник. – Вечно никто не слышит звонок в дверь. У вас встреча?

Я киваю. Ну, просто безумно красноречива.

Ник смотрит на свои часы и кивает своим мыслям.

– Она сегодня заработалась допоздна. Ещё не видел её этим вечером, – он немного колеблется и смотрит на меня сквозь свои совиные очки. – Мне нравится… – замолкает он.

– А? – спрашиваю я с надеждой. Никогда до этого не слышала от него, что ему что-то нравится. За исключением абстрактного экспрессионизма. И естественного освещения.

Ник смеётся.

– Мне нравится твоя… лохматая штука.

Не могу удержаться от улыбки. Возможно, у него есть модное чутьё, как бы он ни отмахивался от этого, но уж точно не словарный запас его матери.

– Спасибо. А мне нравится твоя…

Он пристально смотрит на меня. Что я собираюсь сказать?

– Раскраска.

Я показываю на художественные брызги краски на его футболке и шортах. И указываю на его шорты. Я только что сказала, что мне нравится его раскраска. О боже, о боже, о боже, о боже, о боже.

Его улыбка перерастает в ухмылку. Совсем не Кошмарный Мальчик в данный момент. Хотя, я, возможно, Кошмарная Девочка. Мне нравится твоя раскраска. Честно.

– Пойдем наверх, – говорит Ник.

Я поднимаюсь следом за ним по грандиозной винтовой лестнице, так близко, что мы почти соприкасаемся. Слышу звук бегущих ног на лестничной площадке над нами. Наверху лестницы нас встречает женщина в удобной футболке и тренировочных штанах.

– Мне так жаль! – присоединяется она. – Я гладила бельё…

– Все нормально, – говорит ей Ник. – Тед, это Евгения. Она позаботится о тебе. Евгения, это Тед Траут. На самом деле, сейчас она Тед Как-то-там-ещё, да?

– Траут сойдёт, – отвечаю я. После всего, что я о нём узнала, предпочтительней, чтобы он думал обо мне, как о сестре Авы, чем начинающей модели.

Словно прочитав мои мысли, Ник становится взволнованным.

– Насчёт твоей сестры… Она…?

– Она… – я пожимаю плечами. Я не собираюсь говорить ему, что она в порядке, когда Ава большую часть дня пыталась съесть и удержать в себе крошечную миску салата.