– Правда, – соглашается Ава. – Итак, ты передумала? Хочешь продолжать?

Я киваю. Меня так легко убедить. Я бы хотела быть более холодной и решительной, но я больше “плыву по течению и смотрю, куда оно меня вынесет”, и оно несёт меня в интересном направлении. Вернее будет нести, если в итоге мама и папа не станут чем-то вроде плотины, останавливающей меня.

– Не беспокойся о них, – говорит Ава уверенно. – У меня всё получится. Поверь мне.

И снова, несмотря ни на что, я верю. 

Слабое место в плотине, по словам моей сестры, – это папа. В субботу утром, как только мама ушла на работу, мы начинаем его обрабатывать. Я иду первой.

– Э-э, пап, – говорю я, заходя на кухню, где он моет посуду. – Мне может быть понадобится твоя помощь.

Он оглядывается и улыбается.

– С чем, любимая? Если это опять математика, не думаю что смогу помочь. Эти статистические методы выше моего понимания.

– Это не математика, это модельный бизнес.

Я объясняю про звонок Кассандры. Он громко ругается, размахивая руками в нелепых желтых резиновых перчатках, и роняет тарелку. Она разбивается. Мы решаем продолжить разговор за обеденным столом, подальше от хрупкого фарфора. Ава присоединяется к нам, выглядя бледной и слабой этим утром, но решительной, чтобы поддержать меня.

– Но послушай, любимая, ты уверена, что они настоящие? – подозрительно уточняет папа.

Вступает Ава.

– Модел Сити – самое лучшее агентство, папа. Я знаю, Тед не... типичная королева красоты, но у неё есть все, что нужно для модели. Ей просто повезло.

Он улыбается и берет меня за руку.

– Удача бы не помешала этой семье. Но, конечно, твоя мама никогда не позволит тебе. Ты знаешь, что она думает о моделях.

– Да, – признаю я, – но на самом деле она ничего не знает. Я встретилась с одной на прошлой неделе, и она была прелестна. Она не принимала никакие наркотики, все время пока мы там были.

Он смеётся.

– Мы думали... э-э... я думала... что я могла бы попробовать. Может быть, подработать немного. Заработать немного денег. Понять для себя, подходит ли мне это, а потом сказать маме.

Я вижу, что он колеблется на мгновение, и смотрю на него умоляюще. Он начал колебаться, когда я упомянула деньги. Папа ненавидит тот факт, что у Авы и у меня нет больше карманных денег, и он иногда всё ещё пытается незаметно сунуть мне пятерку. Просто кажется, что даже воздух в таком городе, как Лондон, стоит денег. Моим первоначальным планом было найти работу официантки на всё лето, но её трудно найти, потому что каждый хочет такую работу, и даже если вы найдете, вам придется работать целый день, чтобы заработать достаточно для одного ужина с друзьями. Папа знает об этом.

Ава победно улыбается.

– Тед будет занята летом.

Он кивает всё ещё нерешительно.

– И это безопасно, обещаю, – говорю я ему. – Они прислали мне утром письмо по электронной почте. Я покажу тебе. Там говорится, что у меня будет сопровождающий, пока мне не исполнится шестнадцать. Ты можешь сопровождать меня, или мне его предоставят. И я всегда буду говорить тебе, куда собираюсь, и буду давать контактные телефоны и всё, что нужно.

Он вздыхает и рассеянно рисует каракули на полях газеты.

– Когда я был в твоем возрасте, Ава, – говорит он, – мне нужны были деньги на отпуск. У отца моего друга была ферма. Он предложил мне и другим знакомым бесплатное питание и проживание и немного денег, если мы поможем собирать листья салата. Мы осмотрели ферму: приятная холмистая местность и дружелюбная жена фермера. Город славился своим летним музыкальным фестивалем. Итак, мы сказали "да". Он смотрит на нас беспокойными глазами. – И, девочки, я никогда в жизни не работал так тяжело за такие небольшие деньги. Это каторжный труд – сбор листьев салата, и он никогда не кончается. Часы, часы и часы сбора салата. Эти поля просто расстилались всё дальше и дальше ...– он рисует каракули и говорит мрачно: – я ненавижу салат. Только не говорите маме, но я не могу его выносить ... так вот, Тед, ты просто будешь носить красивую одежду, как настоящая модель?

Я киваю.

– Ты знаешь, я всегда был неравнодушен к Клаудии Шиффер.

Я знаю. Шиффер – это фамилия Клаудии, другой модели, о которой я слышала, кроме Кейт Мосс. Она – немка, и у неё светлые волосы, а также она живет в Лондоне. Я знаю всё это, потому что, если папа где-нибудь видит её фотографию, он счастливо вздыхает, а мама ласково бьет его (ну, очень ласково) по плечу.

– Это будет именно так, – говорит Ава уверенно, тайно подмигнув мне.

– И как же ты собираешься всё сделать так, чтобы мама не узнала?