Сохнуть, точнее, сушить крупу и вещи пришлось два дня. В раскисшую муку я покрошила намокшие грибы, посолила, капнула масла и испекла на горячих камнях лепёшки. Неважно, что невкусно, главное — съедобно. Гречку с рисом, вороша веточкой, сушила. Ещё пригодятся. И спешить не буду, недосушишь — заплесневеет.

И сама ловила солнце…

После сидения взаперти в доме колдуна синее просторное небо и яркий тёплый свет казались чудом. Зачем размышлять, что там дальше и куда идти, если здесь и сейчас мне хорошо? Меня кто-то ждёт? Я куда-то тороплюсь? Вот то-то и оно…

На третий день я уже пришла в себя настолько, что попыталась поймать рыбу. Вышло не очень. Два часа — три малька, которых я сумела выгнать на мелководье и буквально выплеснуть на берег.

Река продолжала течь на запад. Я засомневалась — если пойду вдоль и приду к эльфам, те вернут меня к людям или пристрелят на месте? Почему-то в свете последних событий более вероятным казалось второе.

Значит, отправлюсь на юг. Тем более что сейчас я как раз на нужном берегу реки. Переночую в последний раз — и завтра с утра тронусь.

Через пару недель я уже сомневалась в правильности выбранного пути. Повернуть на восток всё никак не получалось — каждый раз путь преграждали горные отроги. Я даже пыталась карабкаться по каменным осыпям, но ничего хорошего из этого не вышло. С трудом, ободрав руки и коленки, влезла на крутой склон — и с верхней точки стало видно, что впереди стоят горы. Да какие! Заснеженные вершины в облака упираются, острые скалы как ощерившаяся пасть…

Куда ж меня занесло?

Ещё тревожило и напрягало, что край — благодатный, изобильный — был совершенно безлюден. Ни дороги, ни тропы, кроме звериных. Ни одного пня со следами топора. Может, меня всё же закинуло к эльфам? Но эльфов тоже не было видно…

В конце концов я решила бросить беспокоиться. Какой толк от пустых размышлений и переживаний? Иду себе потихоньку и иду. Земляника ещё не отошла, малина поспела, грибов много, и хороших. Попадаются ручьи — мелкие, прозрачные, с песчаным дном, а в них — рыба. Причём не пескари какие да уклейки, а крупные, почти в локоть пятнистые рыбины с нежным розовым мясом. Похоже на дорогущую форель, что я для леди Лобелии готовила. А ничего страшного я пока не видела…

Но почему же тут нет людей?

Хотя — мелькнула странная мысль — нужны ли мне они?

Что до сих пор хорошего я видела, что могу вспомнить? Даже Лив, которую я считала родной, защищать меня не стала. А как подумаешь про Ортея, Марку, Лианну — вовсе плюнуть хочется. Доброе слово с чистым сердцем могу сказать только про тётку Марфёну, которой я крышу латала, да о весёлом Коне, учившим меня кувыркаться и сочинять частушки. Ну, Кайра ещё хорошей была. Даже о Тивале не выходило думать без горечи: как так вышло, что чернобровый патрульный сразу же поверил наветам и напраслине?

Может, мне тут и остаться? Буду жить в лесу, научусь ставить силки, домик построю или землянку выкопаю. Ага… представила себя лет через тридцать — как сижу на завалинке седая, в сносившихся дырявых лохмотьях и, мурлыкая под нос частушки, подпиливаю кинжалом отросшие чёрные ногти на босых ногах… Жуть. Ведьма ведьмой!

Остаётся обзавестись клюкой и ручной вороной.

Но смех смехом, а, если верно понимаю, идёт уже последний месяц лета. Это кажется, что месяц — долго, а пролетит — не заметишь. Спешить не стану, но и останавливаться не буду. Иначе выйдет так, что в этих местах и зимовать придётся.

Спустя несколько дней, как отклик на мои думы, я наткнулась на первый след человека в этих горах. Сначала заметила старый серый пень, явно со следами топора. Остановилась и начала озираться. Срубленное дерево было толстым, выходит, уволочь далеко его не могли.

Стала оглядывать склон холма, у подножья которого стояла, и сквозь листву углядела-таки то, чего в диком лесу быть не должно, — правильность, несколько ровно лежащих друг на друге брёвен. Поднялась туда. Да, не ошиблась — передо мной были развалины когда-то стоявшей тут избы. Крыша давно провалилась, обрубки, из которых неведомые плотники сладили ступени крыльца, сгнили, брёвна стен почернели. От руин веяло запустением.

Вошла внутрь. Хозяев тут давно нет. Сами ли они ушли или что-то случилось, наверное, узнать мне не дано. Но осмотреться надо. Если я затерялась тут, в горах, любая вещь будет не лишней.

Ноги тонули в бурой влажной листве — сколько её сюда нанесло-то! Из стен торчало несколько проржавевших гвоздей. На одном болтались обрывки сгнившей верёвки. М-да, и где тут искать полезное? Поразмыслив минуту, решила расчистить, насколько сумею, пол. Если что-нибудь осталось, то там.

Возилась полдня, перемазалась, умаялась. Сначала отрыла остов кровати, рухнувшую со стены полку и котелок — увы — проржавевший насквозь. Зато потом повезло: я обнаружила настоящее сокровище — топор. Плевать, что топорище сгнило, зато лезвие цело. Наточу о камень, буду при инструменте. Если и впрямь зимовать придётся, смогу и о дровах позаботиться, и землянку какую сладить.