Вот так. Честно дала знать, на чьей стороне будет.

Я отвернулась. Может, вчерашнее просто случайность, срыв, но больше я её посуду мыть не стану. А то вдруг разобью ненароком?

Ещё через пару дней всё как будто сгладилось, забылось. Свободное время я проводила в амбаре — сняв юбку, кувыркалась, прыгала и колотила руками и ногами подвешенный к потолку на цепи набитый опилками кожаный обрубок, почему-то звавшийся грушей. С Лианной старалась не сталкиваться. Если подойдёт, извинится и объяснит, что за вожжа ей под хвост попала, то поговорим и помиримся. А самой идти не хотелось — и не ясно, чего ждать, и опять сказать могут, что к сиротке пристаю.

Но всё снова вышло не так, как хотела.

Вечером, когда вернулась в комнату, обнаружила, что у меня на кровати сидит Лианна. И мало того, что сидит, достала мой вещевой мешок и в нём роется.

Я аж остолбенела!

Подошла, вырвала суму из рук:

— Ты что делаешь? Это — твоё, без спросу брать?

А она лыбится:

— Интересно стало. Да, кинжальчик там у тебя красивый, чей — не скажешь? Откуда у тебя такое, раз в деревне жила?

Я оцепенела.

Лианна приехала с юга. Где тот Сурват, и далеко ли от него до Сайрагана, я понятия не имею. А вдруг Лианна слышала о лорде Асаране и, увидев кинжал, узнала герб? Тогда она может догадаться, что это меня ищут…

Что делать-то?

— Так откуда кинжал? Симпатичненький. Не возражаешь, если я его себе заберу? Уж не знаю, кто такой этот Таршидд, но ножик мне понравился. А страшный чайник можешь себе оставить, не претендую. — И прищурилась на меня: — Что стоишь, давай сумку!

Таршидд? Я правильно услышала? Тогда, значит, это она о дедовом кинжале, а другой не видела. Да, верно, тот я замотала в тряпки и сунула на самое дно, чтоб не зазвенел случайно и не докопаться было.

Прищурилась в ответ:

— Таршиддом звали моего деда. Кинжал фамильный, так что поищи себе ножик в другом месте, Лианна. Попробуешь украсть — сама тебя к страже отволоку. И больше в вещах моих копаться не смей!

— Имя не деревенское…

— А он и не был из деревни. Рассказывать тебе больше не хочу. Только, раз уж ты тут, скажи мне, что за представление ты у лестницы устроила?

Вообще-то я не была уверена, что Лианна ответит или что-то объяснит. Но, похоже, та сама была не против высказаться:

— Ты — простушка из коровника, ничего из себя не представляешь и в подруги мне не годишься. Сама понимаешь, какая «честь» с таким пугалом по городу под ручку пройтись.

Ну да. Это я понимаю. Но я ж и не набивалась. Познакомиться познакомилась, а дружбу первой она сама предложила.

— А я хочу подняться, чтобы мачехе в лицо плюнуть. Вот пока ты не мешалась, я тебя не трогала. А сейчас стала путаться под ногами, — продолжила Лианна.

Это она о чём? Вроде делить нам нечего.

— Благородных тут двое — Эста и Коннорт. Я думала, что если они патрульные, выскочить замуж с моей красотой и стать леди будет проще простого. Но Эсту я не интересую, как ни пробовала, не выходит. Остаётся Коннорт. А тот сутки напролёт возится с тобой. Да и остальные, после того, как ты в город сходила, слишком много внимания тебе стали оказывать. Так что говорю прямо — будет лучше, если уйдёшь сама. Как можно быстрее. — Встала, оправила юбку, мило улыбнулась: — Я теперь тебя в покое не оставлю.

И вышла из комнаты.

Я, оторопев, смотрела вслед.

Как уложить в голове, что девушка, внешне красивая и милая, как игривый котёнок, может оказаться вот такой? Попытайся я рассказать о нашем разговоре Оласе или Тивалю — разве те поверят?

Устало плюхнулась на кровать.

Похоже, кончилось моё счастье. Опять я оказалась крайней. Эх-х… Только сейчас не горевать надо, а первым делом понадёжнее схоронить преступный кинжал. Мне сказочно повезло, что Лиа до него не докопалась… и давать ей вторую возможность меня подловить будет беспросветной дурью. Но куда деть клинок? Почему-то в голову не приходило ничего, кроме как сунуть на стропила в конюшне или под стреху в амбар. Надёжно ли это? Конечно, Лиа туда не полезет — а кто другой? Эх, надо, надо было выкинуть эту штуку, как только сбежала из Сайрагана! Но как бросить что-то заведомо ценное, если всего добра у тебя серебрушек на пальцах пересчитать, дедов кинжал да мамкины бусы?

Свеча уже догорела, когда я решила, что таки ж спрячу клинок в конюшне, та как раз на пути к дороге, а ещё схороню получше кошелёк с серебром. Потому что коли Лианна так вот походя в чужом шарит, то запросто моё трудом заработанное присвоить может. И ничего я никому не докажу — монетки-то все одинаковые, а Лианна — такая милочка!

На ночь сунула кошель под подушку. Дверь подпёрла стулом — замков тут не было. Забралась на кровать. Пусть сегодня мне баба Рила приснится, может, что подскажет.

Но сон не шёл и не шёл. Зато в голове крутились мысли. Странное дело: получается, ложь бывает двух разных видов. Одна — вот как моя, когда с перепугу насочиняла, откуда пришла и как меня зовут. В принципе, кому какое дело, как имя моей бабушки или есть ли у меня в Гифаре тётка. Никому от того ни холодно ни жарко. И на том, что происходит сейчас, это тоже никак сказаться не может. Но я вынуждена выкручиваться и постоянно помнить, что и кому говорила. А если однажды меня поймают на оговорке или противоречиях, то заклеймят лгуньей.