— Будешь?

— Нет, — категорично отказался Жёлудь.

Бармен принёс рюмки с желтоватой жидкостью, сразу положил на стол счёт.

— Платить сейчас, пожалуйста, — вежливо сказал он.

Молодой лучник прочитал цену. Выпивка в публичном доме приносила дохода не меньше шлюх.

— Как тебя зовут? — севшим голосом поинтересовался Михан.

— Брюска.

Жёлудь немедленно расплатился.

Из-за штор вынырнули обещанные красавицы в открытых платьях с воланами, оборочками и рюшечками, облепили завсегдатаев.

— Они и явились раньше, — утешительно молвил Жёлудь, пригубляя жгучий напиток.

Михан затянулся полной грудью.

— Ох, кхе-кхе, — не сдюжил он, резко выпрямился, пустил дым сразу изо рта, носа и ушей. — Какого… кха… козла. Бушь?

— Не-а, — вальяжно мотнул головой Жёлудь. — Прёт тебя, волка?

— Не… Просто не в то горло, — оправдывался молодец. — Что-то ваще не накрывает.

Спеша накуриться, пока не подошли девочки, Михан наскоро продышался и дунул ещё.

Хорошо было шабить анашу в зале ожидания роскошного борделя посреди китайского квартала в столице работорговли земли русской!

— Я моряк, прикинь! — захохотал Михан.

Глядя, как он угорает, Жёлудь и сам задавил лыбу. Моряк, так моряк. Тем более что все девочки бежали к нему. Красивая китаянка из числа не разобранных клиентами направилась было к молодому лучнику, но резко изменила курс и села рядом с сыном мясника:

— Привет, морячок, — промурлыкала она.

«Не очень тебя и хотелось», — надулся Жёлудь и тут же со мстительной радостью узрел высокую стройную азиатку с большими буферами, подмигнувшую настолько развратно, что парень немедленно поманил к себе. Призывно виляя бёдрами, с немного угловатой грацией подошла и опустилась на диван.

— Вечер! — голос у неё был с хрипотцой.

— Вечер, — Жёлудю понравилось лаконичное приветствие.

— Угостите даму выпивкой.

— Запросто, — и махнул бармену. — Брюска!

Китайчонок Ли, не заморачиваясь с расспросами, притаранил рюмаху жёлтой отравы парню и высокий стакан розового коктейля для шлюхи.

Жёлудь замялся. Он не знал, как себя вести в борделе.

— За встречу, — посмотрев в бесстыжие глаза, молодой лучник пригубил из рюмки.

— Меня зовут Бобо, — тихо сказала фея и облизнула длинным изворотливым языком край стакана.

— За знакомство…

Парочка со своего края поднялась, китаянка повела Михана за шторы. Жёлудь, испытывая изрядную зависть, махом допил, чтобы не отстать от товарища по детским играм в столь ответственном деле как забег по публичному дому.

— Пойдём в нумера, — поторопил он.

— Пускай всё сон, пускай любовь — игра, — манящий шёпот Бобо туманил разум. — Орал, анал, комбинированный способ…

За шторой оказалась узкая скрипучая лестница с шаткими перилами.

— Комбинированный способ мне нравится, — поддакнул Жёлудь, хотя не представлял, что это такое.

Портьеры наверху скрывали от посетителей в зале великое многообразие шумов. Скрип, глухие удары, стоны, визг, мяуканье, кудахтанье и даже шипение, которое многое могло бы сказать змееусту, окунали в густую атмосферу любвеобилия. Бежать от него было некуда, оставалось наслаждаться процессом, вливаясь и становясь его частью.

Вознамерившись с головой нырнуть в котёл блудного хода, Жёлудь прошёл за Бобо в свободный нумер. Затворились. Слыша за спиной шелест снимаемого платья, Жёлудь осматривался, неловко скидывая куртку. Рука распухла и с трудом выползала из рукава.

Комната феи убранством не отличалась. Квадратная кровать с бархатными петлями в изголовье застелена помятой, но чистой простынёй. Возле кровати тумбочка с загадочными приспособлениями розовых и фиолетовых расцветок, а также самые настоящие тюремные кандалы с толстыми коваными перекладинами, но браслетами, обшитыми заячьим мехом. Розги. Семихвостая плеть из мягкой кожи. А для чего могла понадобиться длинная пирамида из гладких деревянных шариков, скреплённых шнурком, молодой лучник даже боялся подумать.

— Тебе помочь, милый?

Жёлудь отвлёкся от созерцания невиданных игрушек. Он обернулся. Фигура Бобо потрясла его. Стройное тело с жёлтой матовой кожей не имело ни капли лишнего жира. Крупные, идеально круглые груди. Литой рельеф брюшного пресса. Из лобковой шерсти торчала красная елда.

— Комбинированный способ! — сипло предложил Бобо.

В уютненьком кабинете Пандорина на ковре стоял старший опер. Немолод. Тёрт. Стрижен под машинку. Волосы с проседью, глаза с прищуром. На лбу недосрезанное клеймо «В», «вор», значит. Поверх, крест-накрест две косые полосы посвежее в виде буквы «Х», похерено, мол. Но и до того, как взыскание было снято, хорошо послужил под прикрытием клейма, выпасая жуликов и воров. Одет старший опер в кожаную тужурку, рубаху с вензелями неведомых графьёв, купленную в секонд-хенде, портки чиста рабочие, чтобы не отсвечивать в пролетарских кварталах. А клейма можно шапкой прикрыть. По сю пору мог старший опер вывести в кабаке на откровенность заезжего фраера, коими полнится Великий Муром. Удивительные признания первому встречному про себя и своих знакомых делают простаки за рюмкой водки. С фраеров жира было снято немало. Дольше Пандорина работает в уголовном розыске старший опер.