– И за городом «смотреть»? – Матвей в раздумье поднял руку и согнутым пальцем слегка коснулся носа.

– И за городом, – пытаясь скрыть волнение, кивнул вор.

Мистеру еще четыре года мотать. Но, в принципе, за Красносибирском он мог «смотреть» из зоны. В принципе… А Матвей мог бы представлять его интересы в городе – на правах, утвержденных на сходе сибирских воров. Это не просто серьезные полномочия, но и заявка на воровскую корону. Он вор, но не коронованный. И даже, считай, не признанный. Как-то не особо складывалось у него с воровской общиной. Он вроде бы и старался… Или не особо старался?..

– А разве это от меня зависит? – спросил Матвей.

Мистер стиснул зубы, напряженно глядя на него, но промолчал, не хотел вслух признавать свою от него зависимость. И все же он хорошо понимал, что у Матвея реальная власть над городом, и система у него правильная – с выходом на воровской «общак». Есть воровской «смотрящий» в городе или нет, нравится Матвей сибирским бродягам или не очень, процент с финансовых потоков снимается автоматически, деньги отмываются, поступают на особый счет, которым до недавнего времени распоряжался Воркутай. На счет, который сейчас контролируется Матвеем.

Он снова в силе, и у Мистера нет больше никакого желания ему предъявлять. Теперь вор ищет милости у него… Тьфу на такие отношения!..

– Я подумаю.

Не хотел Матвей иметь никаких дел с этим флюгером, но, как ни крути, а Мистер сильная фигура на шахматной доске, и глупо жертвовать ею в угоду личным симпатиям. Хотя и свободу в ходах ему тоже давать нельзя. Если он согласен сидеть на коротком поводке, Матвей пойдет ему навстречу. Но не сейчас…

Двести тысяч долларов – деньги сумасшедшие. В стране кризис ликвидности, наличность на вес золота, но Гена мог позволить себе расстаться с такими деньгами.

– Здесь все. Как договаривались, – пристально глядя на собеседника, суровым голосом отчеканил он. И положил на стол набитый деньгами кейс.

– Нормально.

Горбыль даже не стал считать деньги. Мужик он крутой, возможности у него серьезные, и ему ничего не стоит наказать Гену за обман.

– Нормально? Это большие деньги, Леша. И если вдруг ты ничего не сможешь сделать… – Гена не договорил. А зачем угрожать Горбылю, если он сам все понимает?

Но угрозу все-таки обозначить нужно. Если надо будет, Гена спросит с Горбыля. Тем более решить с ним будет проще, чем с Матвеем. Горбыль на воле, «торпеду» в зону засылать не надо, можно просто своих пацанов зарядить.

А пацаны исполнят все с радостью. Это ведь их деньги ушли на Матвея из общей кассы. И с их полного согласия. А как же иначе? Мышьяка взорвали в машине, Клима с пацанами расстреляли, Афанаса отработал снайпер. Кто-то же должен за это спросить?

И еще с Пицундом хотелось бы поговорить, спросить у него, почему их развели как лохов. Но вор исчез из виду, за границей он сейчас. Вроде как на отдых уехал, а на самом деле на дно залег. Очко у него там играет – под музыку испанских цыган. Боится, что Матвей предъявит ему счет… А Матвей, увы, на это способен.

Ловко Матвей всех провел – позволил всем игрокам сесть за карточный стол и, когда они раскрыли свои карты, выложил свои козыря. Весь банк разом сорвал – под грохот взрывов и автоматных очередей. Такую волну в городе поднял, что никакой дурак теперь туда не сунется.

Все бы ничего, но Гена потерял с дюжину своих бойцов. И остался с носом. Обидно. До зубовного скрежета обидно.

Но вместе с тем и страшно. Не Гена задевал эту бучу с наездом на Матвея, и все же именно он спровоцировал ее. Это все из-за его нездоровой любви к Рите…

Дурак он, когда выпьет. Бешеный дурак. Любил он Риту, но это не мешало ему избивать ее. А тут еще эта ее любовь к Матвею. Одна эта мысль приводила Гену в бешенство.

Кроме того, он и Пицунда хорошо знал, и про Матвея, который заправлял Красносибирском, слышал… Уж не тот ли это Матвей? Он и вопросом задался, и человека своего в Красносибирск отправил. У Юрзика фотография Матвея была, из уголовного дела. По этому снимку он и «срисовал» Матвея, когда тот шел по вокзальному перрону. Случайно его встретил и опознал. И в какой поезд сел Матвей, выяснил.

В свою очередь, Гена связался с Пицундом, и тот велел ему выйти на ментов. И еще на Красносибирск нацелил. В обмен на свою лояльность, которая позволила Гене стать главным авторитетом в бригаде…

Как только Матвея закрыли, Пицунд перешел в наступление, и Гена бросил в бой своих бойцов… Он сам спровоцировал эту ситуацию, сам за это и поплатился. Но плакать он не станет. И прятаться тоже. Гена Крок никого не боится. И пусть Матвей вешается сам, если не хочет попасть на нож в своей зоне…