Своего Лакрош дождался спустя полчаса. Задняя дверь погребальной конторы открылась и деревянными шагами из бюро выбрел зомби с ворохом мешков мусора.

Едва ли дохляк стал бы сопротивляться, но тем не менее Лакрош зашел к нему со спины. Подергиваясь, мертвяк забросил свой груз в контейнер, и тут в его жилистую шею вонзились острые зубы. Одновременно темную ауру зомбяка поглотила истинная чернота, подавляя остатки его сознания и инстинктов. Хотя, как оказалось, Лакрош зря перестраховался: дохляк не стал бы реагировать, даже попытайся гном отпилить ему ногу.

Мерзкая жижа, еще оставшаяся в сосудах зомби, вызвала порыв рвоты. На человеческий вкус - словно хлебнуть ведро помоев. Но именно через эту жижу Лакрош мог увидеть воспоминания дохляка.

«Тела. Повозка», - словно давно сгинувшие сны, Лакрош наблюдал смутные бесцветные видения, как зомби закинул несколько трупов на телегу и залез следом. Невидимый возчик щелкнул кнутом и повозка тронулась с места.

«Дорога», - последовали отрывистые картинки о пути.

Чувство времени у дохляка отсутствовало, но маршрут он запомнил. У мертвых отличная память.

«Дом», - усадьба за оградой. И мельница на холме позади.

«Теперь я знаю нашу следующую цель».

Лакрош с отвращением отпрял от дохляка, и зомби, как ни в чем ни бывало, продолжил запихивать мешки с мусором.

Парнава. Центральный район

Притулившийся возле входа в цветочный магазин паренек закинул в рот горсть орехов из бумажного кулька и отогнал от носа прилипчивую муху. А уже через минуту он неспешно шел в толпе, следуя позади длинноволосого мужика в меховой безрукавке. Вот уже который день он посменно с товарищами следил за этим оборотнем. Пока что впустую. Но ослушаться приказа знавшего Даму-в-Вуали грозило куда худшим, чем потеря пары дневных и ночных заработков.

Улицы Парнавы запрудили приезжие, разодетые в шелка и бархат гости, чьи толстые кошельки сами просились в его руки. Правда, сейчас они лишь мешали следить за волколаком. Но, зато и перевертышу было сложнее почуять его в толпе.

Внезапно паренек встал как вкопанный. Впереди, на перекрестке болтали двое солдат в баронских мундирах. Неделю назад один из этих мужиков чуть не оторвал его ухо, едва не поймав вылезавшим из форточки с мешком добра. А зная злопамятность гвардейцев, он был уверен, что те так и не забыли этой его малой шалости. Волколак же, как назло, шел именно мимо них.

Паренек юркнул в соседнюю подворотню и побежал со всех ног, разбрызгивая вонючие лужи от недавнего дождя. Темноватый дворик, окруженный стенами кирпичных домов, выскочившая с лаем из-под ящика дворняга, что тут же откатилась прочь, получив башмаком по морде. С трудом протиснувшись вдоль построенных бок о бок зданий, он выскочил на перекресток с другой стороны.

Но проклятого оборотня уже и след простыл. Даже запрыгнув на бочку возле магазинчика на углу, он не увидел его поверх разномастных голов, шляп и зонтиков.

С соседней улицы послышались чьи-то возгласы, и, не медля, он бросился за угол. Но это лишь забравшийся по приставленной к дому лестнице работник, что развешивал красочные гирлянды, просил прохожих поднять с тротуара его упавший молоток. В другой раз он бы поржал над неудачником, чей инструмент наверняка уже не только подняли, но и спрятали поглубже в карман. Но сейчас ему самому грозило стать главным посмешищем всей Парнавы.

– Извинитесь, сэр!
– тут до него донесся раздраженный, полный гонора голос из-за остановившейся неподалеку кареты.

Доверившись судьбе, паренек бросился вперед и осторожно выглянул из-за экипажа.

Какого-то франта, судя по забрызганным грязью штанам, только что столкнули с тротуара в яму. А обращался модник к зло ощерившемуся мужику в распахнутой на груди меховой безрукавке.

Паренек выдохнул, мысленно пообещав воздать всем богам в храме на этой неделе. Ну, или на следующей. Но точно в этом году!

– Да как вы смеете… - начал было модник, ткнув пальцем в свисавшие с шеи оборотня ожерелья из крупных зубов.

– Отвали!
– прорычал волколак.

Тут до франта дошло, на кого он зарывается, и он поспешно отступил назад.

– В другой раз мы бы выяснили!
– модник глянул на массивные часы на левом запястье. Наметанный глаз паренька успел оценить выложенный аметистами треугольный глаз на циферблате.
– Ваше счастье, что я опаздываю!

Франт бойко припустил по тротуару, а волколак, пару мгновений недобро щурившийся ему в спину, потопал дальше.

Паренек грустно проводил взглядом дорогущие часики, скрывшиеся за прохожими, и, вздохнув, двинулся вслед за оборотнем.