— Ах да, ну вот же оно, — в голосе ее добавились хрипловатые мурлыкающие нотки.

Когда она выпрямилась, держа в руке пластиковую коробку с мороженым, на ее рубашке каким-то образом оказались расстегнуты несколько пуговиц. Глубокий вздох заставил вырез разойтись пошире…

Рэй не сомневался, что на большинство мужчин такой спектакль подействовал бы сногсшибательно, тем более что под рубашкой у Тины не было ничего кроме того, что положено по природе. И на него самого тоже бы подействовал — при других обстоятельствах.

Но в данный момент единственное, чего ему хотелось, это оказаться подальше и от этой кухни, и от этой девушки — и черт с ним, с кофе! Не хватало здесь только Ри теперь появиться, с ее ревнивым характером!

Как накликал!

Рэй даже не слышал ее шагов, пока она внезапно не оказалась рядом. Одним взглядом оценив ситуацию, собственническим жестом взяла его под руку и прижалась к нему, буквально влипла боком в его тело, томно склонив голову ему на плечо. Глаза у нее при этом посверкивали отнюдь не томно.

— Привет! — сухо сказала Тина. — А я тут… видишь, Рэя кофе угощаю…

— От кофе и я не откажусь! С мороженым, да?

— Мороженого у меня мало, едва ли на второй стакан наберется.

— Ничего, спасибо! — улыбка и голос Ри были полны елейной ненависти. — Нам и одного хватит, мы его вместе выпьем! Рэй, дорогой, ты ведь меня угостишь, правда? — Последняя фраза была призвана показать сопернице степень их близости.

Скребнув ложкой по дну коробки, Тина опустила ее в стакан.

— Вот. Пожалуйста.

Открыла дверцу под раковиной и швырнула коробку в мусорное ведро. Рэй успел заметить, что там еще оставалась изрядная толика мороженого — хватило бы даже не на один, а на два стакана.

Стремясь предотвратить какую-нибудь выходку со стороны Ри, он обнял ее за плечи.

— Ладно, пойдем. — Свободной рукой подхватил стакан, кивнул Тине. — Спасибо за кофе!

Они отошли от кухни метров на пять, прежде чем острый локоток врезался Рэю в ребра, так что он чуть не выронил злосчастный кофе.

— Если ты воображаешь, что так уж сильно ей понравился, то ошибаешься! Ей нравятся все, кто в штанах.

— Фыр-фыр, мяу-мяу! — с облегчением съехидничал Рэй, он ожидал худшего. — Кошечка ревнивая!

В ответ последовал еще один толчок локтем, но уже слабее.

— Вот еще! Было бы к кому ревновать! — фыркнула напоследок Ри и, дойдя до гостиной и увидев, что «их» кресло занято какой-то парочкой, вполне мирно предложила: — Пошли на балкон?

— Давай!

На балконе было куда прохладнее, чем в гостиной; стоило сделать пару шагов от двери, и толстые стены разом отсекли их от всего мира. Внизу, далеко, улица, над головой — небо. Из гостиной доносилась музыка, но здесь, снаружи, она уже не казалась такой громкой.

Прислонившись к перилам, Рэй протянул Ри стакан:

— Пей ты первая!

Она, зажмурившись, мотнула головой.

— Нет, ты!

Сахара Тина в кофе положить не удосужилась. Рэй пил маленькими глоточками, стараясь не захватывать губами плавающие сверху остатки мороженого: пусть самое вкусное достанется Ри.

Выпил половину, протянул ей снова стакан.

— И вовсе я никакая не ревнивая! — сказала она вдруг ни с того ни с сего.

— Да я знаю, — ответил он, хотя знал как раз обратное.

Ри отпила немного и серьезно взглянула на него снизу вверх.

— Ты танцевать перестал, потому что у тебя нога заболела, да?

— Да, — неохотно подтвердил Рэй.

Конечно, она догадалась. Как всегда. Интересно, о чем еще она догадывается?..

Они стояли не вплотную друг к другу, но каким-то образом он чувствовал тепло ее тела. И нежный, похожий на запах жасмина, будоражащий что-то в самой глубине его существа аромат духов. «Провокация» — вот как они называются», — вспомнил Рэй.

— Рэйки, чего ты такой кислый последнее время?

Вот! Именно тот вопрос, которого он ждал — и которого боялся.

— Ты знаешь, — ответил он просто. — Ты ведь всегда знаешь, когда со мной что-то происходит, но только сейчас почему-то делаешь вид, что не замечаешь.

— Я ждала, что ты первый об этом заговоришь, — сказала она и теплой ладошкой погладила его по лицу.

Рэй сам не знал, как это получилось, но в следующую секунду они уже целовались так яростно, словно пришли сюда именно за этим. Пальцы Ри зарылись в волосы у него на затылке; губы были такими же сладкими и пьянящими, как у той девушки во сне, и во сто крат лучше, потому что она — живая, настоящая — не должна была через миг растаять.