Даже когда их разделяли сотни километров, он жил с ощущением, что в любую секунду может набрать номер и услышать ее голос. Звонил нечасто, может быть, раз в неделю, но знал, что может позвонить и она ему обрадуется — всегда. И выслушает, и поймет, и посоветует что-то — может быть, глупость, но на душе все равно станет легче.

А теперь они были в одном городе — в одном доме! — и при этом будто на разных планетах; звони не звони — не докричишься.

Ри в основном отсиживалась у себя в комнате. Когда они встречались, вела себя вежливо, если Рэй что-то говорил — слушала, отвечала… чуть-чуть равнодушная, чуть-чуть отчужденная. Посторонний человек наверняка не заметил бы разницы, но сам он чувствовал ее отчуждение почти физически, как некую выросшую между ними холодную стенку. Почувствовал что-то и Рамсфорд, хотя ничего не сказал, но пару раз Рэй ловил на себе его испытующий взгляд.

То, что нужно как-то объясниться, попытаться наладить отношения, было ясно. Но как?

В понедельник занятия в университете продлились допоздна. Потом Ри пошла в библиотеку, долго сидела там, читала какие-то журналы на итальянском… Они еле успели домой к обеду.

До самой ночи Рэй, вопреки всему, ждал: а вдруг?! Вдруг сейчас откроется дверь, Ри войдет, скажет: «Рэйки, а знаешь что?!»

Но она так и не пришла. И не позвонила.

Вторник для Ри был «днем шопинга»: с утра только две лекции, и часов в двенадцать она уже, свободная как птичка, отправлялась по бутикам и универмагам.

Все три с лишним часа, пока длились лекции, Рэй сидел в коридоре, еще и еще раз репетируя объяснение — мысленно подавая реплики за себя и отвечая за Ри. Пару раз он даже поссорился с ней, потом поймал себя на том, что говорит вслух — правда, шепотом, и представил, каким идиотом, наверное, выглядит со стороны.

Звонок он встретил со странной смесью облегчения и неприятного холодка под ложечкой: вот-вот… сейчас… Дверь аудитории с шумом распахнулась, оттуда валом повалили студенты.

Среди выходивших студенток Рэй заметил Тину. Она помахала ему рукой, он еле кивнул, высматривая в толпе Ри.

А вот и она… Подошла, взглянула снизу вверх, чуть сдвинув брови. Даже за руку не взяла.

— Больше сегодня лекций нет. Пойдем, я хочу в магазин в один съездить.

— Ри, подожди. — Рэй придержал ее за локоть. — Давай поговорим.

Она остановилась, молча глядя на него.

— Пойдем, в кафе посидим, — предложил он. — Не в коридоре же… — Можно было, конечно, дождаться, пока они приедут домой, но дома, казалось, будет не та обстановка; да еще кто-нибудь позвонит не вовремя!

Молча дошли до кафе, присели за угловой столик.

— Давай я хоть кофе принесу, — спохватился Рэй.

Сходил, принес. Ри молча следила за ним взглядом.

— Вот… Как ты любишь, с корицей. Хочешь, я еще пирожное принесу?

Он обдумывал этот разговор все утро, но теперь поймал себя на том, что хочет любыми пустяками еще хоть на несколько секунд оттянуть его.

Ри покачала головой и пододвинула к себе чашку.

«Что ты хочешь?» — спросили ее глаза.

Как же это сказать?.. «Чтобы все стало по-прежнему»? «Чтобы ты стала прежней»? Что мне холодно от этого твоего отчуждения, что я привык к твоей улыбке, к тому, что ты всегда меня поймешь, согреешь своим теплом и поддержишь?

Он взял ее за руку.

— Ри, что с нами происходит? Мы ведь всегда так хорошо понимали друг друга — а сейчас почему-то не можем. Я теперь, когда с тобой разговариваю, каждое слово с трудом выбираю…

Ри молчала. Было бы легче, если бы она что-то сказала, ответила, но она лишь смотрела на него в упор.

— Когда я тебя поцеловал… тогда, в первый раз…

— Да, — поморщившись, перебила она. — Можешь дальше не объяснять, я уже поняла, что ты меня спросонья принял за Луизу.

— Да при чем тут Луиза?! Это была девушка из сна — мечта, чудо… она летела, как эльф. — Черт, он ведь не собирался снова оправдываться, хотел сказать о другом, о том, что изменилось в нем самом после этого поцелуя. — Я бежал за ней, поймал и поцеловал. А потом проснулся — и это оказалась ты.

— И меня не надо было ловить… — грустным эхом отозвалась Ри.

— В общем, ты понимаешь, что Луиза тут совершенно не при чем!

— Да, я понимаю… я понимаю, чудо. Мне тогда тоже так показалось.

— Что?

— Я тоже подумала, что это чудо, что ты, наконец, после всех этих… — Она сморщилась, зажмурилась и странно дернула плотно сжатым ртом. — Что ты… — На глазах ее показались слезы. — Я ведь не говорила тебе об этом никогда, и никогда бы не сказала, пока ты женат был, но… но… («Но теперь твоя семейная жизнь разлетелась в куски», — сказал Рэй про себя то, что она так и не смогла выговорить) и ты меня вдруг поцеловал…

— Ри, ну… — «Ну теперь-то ты видишь, что все случайно получилось!» — хотел продолжить он, и не смог. Она бы обиделась еще сильнее, это уж точно. Вместо этого сказал обтекаемо: — Ну все же не так…

— Что не так? То, что я люблю тебя?

— Но… не надо так говорить!

Она вскинула голову, глаза гневно сверкнули.

— А ты не решай за меня, что мне говорить, а что нет! Я люблю тебя. Люблю, понимаешь?!

Секунду между ними стояло молчанке.

Сейчас обнять, поцеловать… и все будет так, как она хочет. Она — не он! А чего хочет он?