— Пижама? Какая пижама, при чем тут пижама?

— А при том, что пойди переоденься. И скажи на кухне, что завтракать я буду минут через сорок, мне еще с миссис Купер надо разобраться.

— Эту твою миссис Купер я из комнаты Рэя выставила, попросила в гостиной подождать… а то еще сопрет что-нибудь!

— Очень хорошо. А теперь, может, ты выйдешь и дашь нам спокойно поговорить о делах, тебя не касающихся?

— Ха! Подумаешь! — выходя, Ри все же оставила за собой последнее слово.

Рамсфорд дождался, пока за ней закроется дверь, и лишь после этого спросил:

— Те документы на развод, которые прислала тебе Луиза — я могу их посмотреть?

— Зачем?

— Ну, я полагаю, тебе потребуется адвокат. А у меня знакомых в этой сфере, как ты понимаешь, хватает, в том числе и в Вирджинии. Но прежде всего мне самому хотелось бы глянуть — надеюсь, ты не сомневаешься в моей квалификации как юриста?

— Да нет, конечно — пожалуйста, сэр, посмотрите. Я сейчас принесу. — Рэй сделал движение, чтобы встать, но Рамсфорд взмахом руки остановил его:

— Подожди… потом, после завтрака принесешь. Я сейчас о другом хотел с тобой поговорить. О Мэрион. Прояснить, так сказать, один вопрос… — Запнулся и замолк, глядя куда-то в сторону.

Рэй насторожился: уж очень не похоже было на его приемного отца мяться в разговоре.

— Я вот что хочу сказать. — Рамсфорд поднял на него глаза, взглянул в упор. — Если между вами… между тобой и Мэрион что-то возникнет, я… я против не буду.

— Что возникнет? — ошарашено переспросил Рэй.

— Ну, какие-то… отношения. Ты — мужчина, она…

— Но она же моя сестра!

— Ну, если говорить чисто технически, то она тебе не сестра.

— Да, но… но мы всегда относились друг к другу как брат и сестра, и…

— Рэй, — мягко перебил Рамсфорд, — говори только за себя. Ты — да, но Мэрион влюблена в тебя… я уж и не знаю, сколько времени. Еще с детства.

— Что?

— Мэрион испытывает к тебе отнюдь не сестринские чувства, прими это как данность, — терпеливо повторил посол.

Несколько секунд Рэй молчал, как оглушенный. Потом неуверенно, все еще сомневаясь, то ли он услышал, выдавил из себя:

— А-аа… она что — сама вам об этом сказала?

— Нет, но я же не первый день на свете живу.

— Но… но этого не может быть! — запротестовал он. — Не может быть, я бы… Почему…

— Почему я тебе никогда не говорил об этом? — Рамсфорд пожал плечами. — Шесть лет назад, когда ты закончил колледж и вернулся домой, я думал, стоит сказать тебе или не надо, колебался… возможно, если бы ты подольше задержался в доме, то и сам бы все понял. Но ты сравнительно быстро уехал, и необходимость в этом разговоре отпала. Мне оставалось только смотреть, как она ждала твоих звонков, буквально жила ими — из Нью-Джерси, из Куантико, с Аляски… А потом ты внезапно женился.

Рэй непроизвольно взглянул на лежавшее перед Рамсфордом письмо. Да… женился, более того — приехал с Луизой, демонстрировать Ри свое, так сказать, семейное счастье!

Теперь были понятны и ее слезы, и беспомощное «Ну зачем, зачем?!», и намеки мисс Фаро (настолько прозрачные, что любой другой человек бы наверняка догадался!).

— Как-то в голове не укладывается. Я привык считать ее своей сестрой, никогда даже не думал ни о чем другом, — он попытался улыбнуться (а что еще остается делать, когда собеседник несколькими вроде бы простыми словами оглоушивает тебя как обухом по голове?)

— Я знаю. И уверен, что сознательно ты ее не обидишь и не причинишь ей вреда. Но чтобы это не вышло ненароком, я решил сказать тебе правду об… об ее к тебе отношении.

Несколько секунд они молча смотрели друг другу в глаза.

— Сынок, больше верь в себя, — раздумчиво сказал вдруг Рамсфорд.

Непонятно, к чему это было сказано и что бы он еще добавил, если бы, словно подводя черту под их разговором, не зазвонил телефон. Посол снял трубку.

— Да?.. Да-да, уже… обязательно. — Положил ее обратно на рычаг. — Мэрион. Говорит, завтрак уже почти готов, а мы чего-то засиделись. В самом деле, засиделись — мне ведь еще с Лорной разбираться надо. — Усмехнулся: — Тоже… штучка!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Несмотря на намерение Рамсфорда разобраться с миссис Купер, непохоже было, чтобы на нее эта «разборка» особо подействовала. Не прошло и недели, как она снова как ни в чем не бывало явилась в резиденцию за четверть часа до обеда, с изящной кожаной папочкой с золочеными застежками наперевес. Несомненно, там содержались какие-то страшно важные документы, с которыми Рамсфорда ну никак нельзя было ознакомить завтра.

Посол, только недавно вернувшийся с какого-то многочасового совещания и мирно расслаблявшийся в гостиной перед телевизором — на ногах шлепанцы, в руке коктейль — со вздохом удалился с ней в кабинет.