— Ничего не случилось, все в порядке, мы просто разговариваем.

— Могу я войти?

— Зачем? — сердито спросила Ри.

Миссис Купер вошла и аккуратно прикрыла за собой дверь.

— Право слово, Мэрион, вы могли бы быть со мной немного полюбезнее. Не забудьте, что я вам в матери гожусь, а девушке в вашем возрасте часто полезно бывает выслушать совет женщины постарше, это может уберечь ее от многих и многих ошибок…

— Миссис Купер, вы мне не мать, — резко перебила Ри, — и я…

— Ну и кроме того, в данных обстоятельствах быть со мной повежливее — в ваших интересах, — словно не слыша ее, продолжала миссис Купер.

— В каких еще обстоятельствах?!

— Как вы думаете, вашему отцу понравится, если он узнает, что его дочь провела ночь в комнате своего, — она мазнула по Рэю взглядом, — так называемого брата?!

Ну да, конечно — он полуголый, в одних джинсах, растрепанная Ри в пижаме, ее тапочки, стоящие возле постели… что эта стерва еще могла подумать?! Глупость какая…

Рэй понимал, что должен вмешаться, любой ценой не дать ходу грязной сплетне, но прежде чем он успел что-то сказать или сделать, Ри, смерив миссис Купер презрительным взглядом, подошла к тумбочке, сняла трубку телефона и решительно нажала пару кнопок.

— Папа?.. Папа, я сейчас в комнате Рэя. К нам тут пришла миссис Купер и заявила, что если я не хочу, чтобы ты узнал, что я провела с ним всю ночь, то я должна отныне быть с ней полюбезнее. И что она, так сказать, по-матерински… Хорошо, жду. — Бросив трубку, она обернулась, улыбнулась коротко и яростно. — Итак?!

Рамсфорд пришел минуты через три.

Ждали его все молча; Рэй воспользовался этой короткой паузой для того, чтобы надеть рубашку и обуться. Ри стояла, гордо вскинув голову; и без слов было ясно, что она сейчас так взбешена, что ей сам черт не брат.

Миссис Купер чувствовала себя куда менее уверенно. Хотя выражение ее лица — застывшая вежливая маска — гласило «ничего особенного не произошло», но взгляд порой устремлялся на дверь, словно она прикидывала, не лучше ли смыться.

Появление Рамсфорда она восприняла с явным облегчением. Подалась вперед, но сказать ничего не успела — посол отрывисто бросил:

— Здравствуйте, миссис Купер, — одновременно делая жест, означающий «Потом, потом!»

Обвел всех взглядом, задержал его на Рэе.

— Сынок…

Кивком головы предложил ему следовать за собой, повернулся и вышел. Проходя мимо Ри, Рэй едва удержался, чтобы не погладить ее успокаивающе по плечу — уж очень напряженной и взъерошенной она выглядела — но при миссис Купер это делать не хотелось.

Рамсфорда он догнал в коридоре. Посол шел медленно, непривычно тяжелой и усталой походкой. Искоса взглянул на Рэя, но не сказал ни слова. Лишь когда они добрались до кабинета, сел в кресло, жестом предложил сесть и Рэю; сплел пальцы обеих рук и, вздохнув, поинтересовался:

— Что — действительно?

— Что действительно?

— Ты действительно спал с Мэрион? — переспросил Рамс-форд на удивление спокойно, как о чем-то незначащем.

— Нет, сэр! Да ну что вы!.. — Рэй знал, что вид сейчас имеет виноватый и неубедительный; уши горели огнем, как у напроказившего мальчишки. Если бы не тот поцелуй в полусне, он чувствовал бы себя куда увереннее.

— Папа! — Ри влетела в кабинет, не озаботившись, естественно, такой малостью, как постучать. — Не обижай Рэя, он ни в чем не виноват!

— Я его ни в чем и не виню! — ответил Рамсфорд.

— Но ты не понимаешь! Его жена документы на развод прислала и письмо, такое… гадкое — сам посмотри! — Выхватила из кармана желтоватый листок (у Рэя внутри все передернулось — наверное, неприязнь к этому цвету теперь останется надолго) и хлопнула его на стол перед отцом. — Вот, читай!

Отступила к креслу Рэя, встала рядом; нашарила его руку и сжала. Он пожал в ответ ее ладошку, обрадованно подумал, что, кажется, она на него уже не сердится.

— Я могу это прочесть? — спросил Рамсфорд.

— Да, сэр. — В самом деле, чего уж теперь скрывать…

Читал посол недолго; комментировать не стал, за что Рэй был ему весьма благодарен — просто аккуратно сложил письмо и положил на стол.

— Вот видишь теперь?! — тут же встряла Ри. — Мы с ним до ночи сидели, потом он заснул, а я все равно с ним сидела, потому что он стонал во сне… он не в чем не виноват, папа! Он вообще только утром увидел, что я в его комнате!

— Мэрион, я его не в чем не виню, поверь мне, — повторил Рамсфорд. — И ничего плохого ему не сделаю. Кстати, должен тебе заметить, что, возможно, я несколько… консервативно воспитан или, как ты выражаешься, «отстал от жизни», но мне все же кажется, что пижама — не самый лучший наряд вне спальни. — Сам он, несмотря на выходной день, был одет в светло-кремовую рубашку, хорошо сочетающуюся с элегантными бежевыми слаксами.