Прошел к шкафу, решив взять еще ветровку; перетерпел выплюнутое в спину:

— Чертов хромой урод!

Отвечать не стал — зачем? Тем более, что правда, то правда: он действительно слегка прихрамывал, особенно когда приходилось много ходить.

Ветровки в шкафу не оказалось. Наверное, внизу висит.

— Так что у нас с обедом? — обернувшись, повторил Рэй.

— Ну понятно, о чем со мной еще можно говорить! — огрызнулась Луиза, но тем не менее повернулась и пошла вниз.

Когда он спустился на кухню, она уже сердито гремела кастрюлями и тарелками; мельком глянула через плечо и, убедившись, что он сел за стол, принялась выплескивать из себя новые реплики:

— Ты что, не понимаешь, что на кону стоит твоя карьера?! Если ты упустишь свой шанс, то потом всю жизнь проходишь в вечных заместителях!

По мнению Рэя, в двадцать восемь лет работать заместителем начальника службы безопасности такого крупного предприятия, как «Т&Т», было совсем не плохо.

— И именно сейчас, в этот самый момент, он сдергивает тебя с места! — со злым надрывом подытожила Луиза.

Руки ее действовали независимо от языка, и на столе к этому времени уже стояла миска с салатом, кукурузная запеканка, жареные помидоры и пирог с почками. Надо отдать ей должное — готовила она отменно и вообще хозяйкой была хорошей.

— Ах-ах, сенатор Рамсфорд! — скривила она надменную гримасу, выставляя на стол кувшин с лимонадом. — Подумаешь, нашел доброго папочку! Он ведь ни разу даже пальцем о палец не ударил, чтобы устроить тебя на приличную работу!

— Я его об этом не просил, — отрезал Рэй. — И не считаю, что у меня такая уж плохая работа.

«Черт! — подумал он. — Ведь собирался же не связываться и не спорить!»

Луиза села за стол напротив него, сложила руки и склонила голову в молитве. Благостного выражения лица хватило на полминуты, после чего она продолжила ссору с того места, на котором остановилась:

— Ты прежде всего должен думать о семье!

— Это тоже моя семья. Ты же знаешь, я слишком многим обязан Рамсфорду, чтобы отмахнуться от его просьбы. Тем более — от такой просьбы.

Оба они понимали, что слова ничего не изменят и он все равно уедет, так что все ее высказывания были лишь попыткой выплеснуть эмоции. Еще года два назад Рэй бы, наверное, не удержался и завалил ее напоследок, прямо здесь, на угловом диванчике — именно такая, возбужденная и раскрасневшаяся, с горящими глазами, она была особенно хороша.

Но времена меняются, и сейчас ему хотелось только побыстрее доесть и убраться из дома, чтобы закончить наконец этот бесплодный разговор. Лучше уж лишние полчаса в аэропорту посидеть…

— Спасибо, — сказал он, вставая. — Я пойду, вызову такси.

— Значит, ты все-таки едешь? — спросила Луиза — не зло, а как-то обреченно и неожиданно печально.

— Да.

— Ты понял, что я не шутила, когда говорила про развод?

— Луиза, ну ты же понимаешь, что я не могу не поехать, — сказал Рэй — в который раз уже за последние два дня…

Письмо прибыло к нему на работу с курьером. Хотя обратного адреса на конверте не было, Рэй сразу понял, от кого оно — по вензелю в правом верхнем углу: сплетенные буквы JSR — Джефферсон Сэмюэл Рамсфорд.

Письмо гласило:

«Сынок!

Я бы хотел, чтобы ты приехал в Рим, и как можно быстрее.

Ты очень нужен мне здесь. Точнее, не мне, а Мэрион, поскольку речь идет об ее безопасности. Мне бы хотелось, чтобы рядом с ней сейчас был человек, которому я могу доверять целиком и полностью.

Ориентируйся на два-три месяца, может, и меньше.

Если ты согласен, то с Фарнхемом я сумею договориться — пусть эта сторона вопроса тебя не тревожит. В любом случае — позвони мне.

Твой…» — хорошо знакомая Рэю подпись по вычурности не уступала вензелю.

Кроме письма, в конверте была карточка с написанным от руки номером сотового телефона.

Последние пять лет, с тех пор как Рамсфорд был назначен послом США в Италии, общение Рэя с ним ограничивалось поздравительными открытками на праздники да редкими звонками. Точнее, звонил он Ри, но иногда наталкивался на сенатора[1] — тот был неизменно любезен, спрашивал, как дела, и приглашал во время отпуска приехать в Италию.

Последний раз он разговаривал с Ри всего неделю назад — ни о какой грозящей ей опасности она не упоминала, болтала в основном о своих университетских делах. Что же могло случиться?!..

Сверяясь с карточкой, Рэй набрал номер. Рамсфорд ответил после первого же звонка, сказал: «Это ты? Подожди, я сейчас…» и через минуту заговорил уже свободнее.

Разговор был коротким: Рэй сказал, что приедет, скорее всего, послезавтра — Рамсфорд еще раз подтвердил, что об отпуске и о билетах он может не беспокоиться. Рэй попытался спросить, что случилось, но сенатор ответил коротко: «Все при встрече» и повесил трубку.