Шрифт:
– Благодарю, – кивнула Софья немного неуверенно и покосилась на штандарт.
– За мои успехи в учебе и делах отец наградил и меня, позволив открыто нести малый штандарт царской фамилии, – ответил Владимир, а Софья чуть покачала головой задумчиво. Неспроста все это. Ой, неспроста. Она глянула на своего супруга, тот кивнул, подтверждая догадку. После чего поинтересовалась:
– Полагаю, что такое множество кораблей прибыло не для сопровождения этой грамоты?
– Верно. И если официальная часть приема завершилась, то мы могли бы пройти в ваш кабинет и обо всем поговорить.
– Конечно, – поспешно ответила Софья. Все-таки намек, который сделал ее брат, был слишком прозрачным. А ссориться с человеком, что, весьма вероятно, станет будущим царем, показалось ей глупой затеей. Тем более что лично с ним у нее не было никаких противоречий и былых обид. Так почему бы не быть приветливой с тем, от кого будет зависеть судьба ее детей?
Разговор в кабинете, устроенном секретарем, присланным в свое время Петром, был долгий. На одной стене обширная и довольно точная карта региона, на другой – оперативная картотека. Ну и так далее.
Восточное графство, как по документам проходили земли, занятые Россией на побережье Тихого океана, за семнадцать лет освоения развилось довольно прилично. Столицей и единственным городом была София-на-Сахалине, в которой проживало около восьми тысяч человек, практически поголовно – переселенцы из России или гости из Соединенных провинций. Китайцев, айнов и японцев едва ли сотня набирается. Зато с фортами было все хорошо. По островам Сахалину и Южному, северной части Охотского моря, на Камчатке и Курильских островах имеется сорок три стандартных опорных пункта. Причем семь из них – каменные. А суммарная численность переселенцев из Европейской части России с детьми достигла пятидесяти тысяч. Плюс айнов, принявших православие и ставших под руку Петра, насчитывалось порядка двухсот тысяч.
Спустя две недели. Остров Южный (Хоккайдо). Крепость Мацумаэ [61]
Владимир стоял на квартердеке своей шхуны и с интересом наблюдал за шевелением японцев в своей крепости. Весьма примитивной, однако иной защиты у них не было.
– Федор Матвеевич, – обратился Владимир к контр-адмиралу, – просигналь им, чтобы шевелились быстрее. А то так, глядишь, они вообще притихнут как мышь под веником и постараются переждать.
61
Мацумаэ – главная крепость и административный центр японцев на острове Южный (он же Хоккайдо, он же Эдзо) в те годы.
Бабахнул холостой выстрел, который, видимо, ждали. Потому как не прошло и пяти минут, как от берега отошла небольшая лодка и направилась к шхуне, с которой выстрелили. Причем гребли довольно энергично.
Спустя десять минут на борт поднялся воин в средневековых японских доспехах.
– Этот господин говорит, что нам нельзя пристать к берегу, – перевел пожилой японец, что стоял толмачом при эскадре.
– Опрометчиво, – произнес, усмехнувшись, Владимир. После чего кивнул, и гостю передали скрученный трубочкой лист бумаги, на котором был зафиксирован ультиматум. – Пусть передаст это коменданту крепости или кто у них там самый главный.
– Хай! [62] – ответил гость, и, не прощаясь, полез обратно в лодку.
– Ты думаешь, согласятся?
– Нет, конечно.
– Тогда, может, сразу атакуем?
– И как потом вести переговоры? Нет. Мы должны продемонстрировать японцам, что не только сильны, но и верны своим словам. Если сказали, что открутим голову в три часа пополудни, то именно в это время и учиним расправу. Пускай привыкают.
– Сил у нас маловато.
– Что, думаешь, крепость устоит?
62
Слово «хай» на японском означает согласие.
– Нет, что ты? Конечно, нет. Но крепость – это только крепость. Затяжная война с Японией – немного не то, что нам нужно. Ведь так?
– Верно.
– Тогда нужно бить первыми и стараться опережать их. Не давать опомниться.
– Нет, – покачал головой Владимир. – Отец говорил, что в такой ситуации нужно показывать иное. Мы должны разбить противника, но так, чтобы со стороны это выглядело, словно от мух отмахиваемся. А то еще подумают, что нам повезло случайно…
Спустя пару часов с корабля Владимира в небо взвились четыре сигнальные ракеты и флейты, сопровождавшие боевые шхуны, стали спускать шлюпки, дабы высадить десант. Не в город или крепость, а чуть в стороне.
Прошло три дня.
На рассвете второго июня Владимир взглянул в подзорную трубу на крепость и усмехнулся.
– Даже парламентера с отказом послать не желают.
– Боятся, что убьешь. А им сейчас каждый солдат на вес золота.
– Вряд ли. Скорее так проявляют неуважение, – усмехнулся Владимир. – Федор Матвеевич, у вас все готово?
– Да, ваша милость.
– Открывайте огонь, – кивнул Владимир.
И на средневековую крепость обрушился настоящий ад. Новые орудия «Орхидея», калибром сто миллиметров, заряжались с казны и стреляли тяжелыми четырнадцатикилограммовыми снарядами, начиненными тротилом.