— А если свободный захочет взять жену из рабов? — спросил Саника.

— Статус не изменится. Она так и останется рабыней. Если в таком браке родится ребенок, его свобода будет определяться по отцу.

— Кир Алан, — обратился к конту мастер землевод. Виктория ободряюще улыбнулась. Нравился он ей. — Это вы может и хорошо придумали, да только всем одинаково платить нельзя. Надобыть по работе смотреть. Баба в поле и егерь в лесу, оно ведь разные работы, а в куче одной стоят. — Он указал рукой на многочисленную группу рабов, записавшуюся в землеводы.

— Поэтому я и даю всем мастерам десять дней, чтобы присмотрелись к людям, поняли, кто чего стоит. Может быть у вас возникнут еще какие — нибудь идеи. Рассмотрю любые предложения. А через десять дней положите мне на стол списки. И еще. Если вы думаете, что будет легко, то я вас разочарую. Если есть поощрение, то будет и наказание. За каждую провинность буду удерживать из довольствия монеты или отправлять на общественные работы. Например — чистить нужники. И это касается всех! Воинов, рабов и слуг.

— А если кто не захочет свободы? — выкрикнул кто — то из толпы рабов.

— Останется рабом, — пожал конт плечами. — Свобода выбора. Саника, лови! — он кинул рабу голубой пояс. — Повесь его на видном месте в бараке. Этот пояс получит первый освобожденный из рабства. Вместе с ним победителю достанется дом, надел земли и золотой на обзаведение. — К Санике со всех сторон потянулись руки, словно обычный одноцветный пояс был соткан из золота. — Все, кто желает стать воином, завтра на рассвете должны быть на новой площадке. Там устроим испытание, кто его не пройдет, присоединится к другим группам. — Алан обвел взглядом рабов и увидел стоящего позади всех Семона в новой рубахе и штанах. Он улыбался и слегка кивал, словно ведя сам с собой неслышную беседу. — Мастер Семон, — позвал конт. — Подойди.

Толпа расступилась, пропуская старика вперед. Бывший раб неспешно подошел к конту и низко поклонился. Виктория обняла его за худые плечи и развернула лицом к мастерам.

— Хочу познакомить вас с мастером Семоном. Учителем. Художником. Путешественником и очень интересным человеком. Мастер, прими от меня этот подарок, — и Виктория протянула старику новый цветной пояс.

Семон с достоинством принял его, поцеловал и низко поклонился. В глазах старика стояли слезы.

— Я буду служить вашему роду до смерти, кир Алан. Но позволите ли вы в этот волнительный момент попросить вас о небольшом одолжении? — Конт кивнул. — Я бы хотел взять в ученики одного несчастного мальчика.

— Кого?

Семон повернулся и поманил в себе Неженку.

— Он еще прославит ваше имя, кир Алан. Редкого таланта юноша. Редкого! Нельзя губить такие руки мозолями от меча.

— В чем же его талант? — с интересом спросил конт Валлид, уже догадываясь об ответе.

— Он живописец! И, если не будет лениться, через десять лет его картины будут украшать самые богатые дома!

Оставив мастеров дальше разбираться с людьми, конт, поманив Тура, направился в кабинет. Мальчишка задумчиво шел рядом.

— Не одобряешь? — спросил Алан по — русски и тут же повторил эти слова на местном языке. Наедине они только так и разговаривали. Фраза на русском языке и сразу перевод.

— Одобяю, — кивнул Тур. — Я тепей гнаю, што тякое габство. Юдям нушна надешта.

— Думаю, что мы опробуем систему на Крови, и если она окажется жизнеспособной, попробуем внедрить ее на всей территории моих владений. Многое придется менять в процессе.

Тур согласно кивнул.

— Во скоко вы очениваече мою шизнь?

— Твоего герцогства вполне хватит.

Рэй ждал их в кабинете, сидя спиной к двери. Капитан поднял голову и, встав, низко поклонился. Выглядел он неважно. Мешки под глазами, припухшие веки, полопавшиеся сосуды, отчего белки, казалось, растрескались. И взгляд тау, утащившего из кипящего бульона кусок мяса и пойманного на месте преступления. Виноватый, но не раскаявшийся взгляд.

— Тур, оставь нас, — глухо произнес он.

— С каких это пор капитан замковой стражи командует в доме своего господина? — холодно произнес конт. — Тур мой секретарь, а это означает, что я ему доверяю. Как ты доверяешь Иверту. И мне бы очень хотелось услышать причину, по которой ты не сомневаешься в его верности и чести. Сегодня я задумался, отчего сын нашего возможного врага спокойно передвигается по территории замка, участвует в планировании боевых операций, распоряжается моими людьми? Кто дал ему право сговариваться за моей спиной с моим капитаном и принимать решения, о которых меня даже не ставят в известность? У нас с тобой уже был разговор на эту тему, но ты, видно, забыл. Я прощаю в мелочах, Рэй, но никогда не прощу предательства и самоуправства. Когда ты собирался рассказать мне о вашем плане?

Рэй сопел носом, опустив голову, а затем, опустившись на колено и тяжело вздохнув, произнес:

— Виновен. Признаю. По всем пунктам виновен, хоть и не со зла. Думал, сами справимся, чего вас дергать. Вы после столкновения с ксеном едва дышали. Жалко мне вас, кир Алан. Я же вас вот такусеньким помню. — Он развел руки, и Виктория поняла, что в младенчестве Алан Валлид был не больше новорожденного котенка. — Мы же вас с Нанни и подняли. А Иверту Урагану верю как себе. Не предаст он. Долг крови на их роду перед Валлид лежит. Спас как — то ваш батюшка Волка от смерти неминучей, и бабу его с дитенком спас. Пока не вернут, будут служить верой и правдой. Строго у них с этим, проклянут предки весь род, коли нарушат. Поэтому в честности сына Сарха Гривастого Волка нет сомнения. Я как думал, он за Бертом сходит, а мы пока Ястреба отвлечем. А вышло все не так, как задумали. Иверт вас с собой потянул. Сказал, что негоже господину за спинами воинов прятаться. А я, дурак… все вас дитем считаю… Значок капитана Серому сдам, а сам под арест пойду.