— Блин, — выдохнула я, смотря, как Джиллиан переваривает информацию.

— Да ну, на хер, — выдохнула она, захлопнув рот ладонью, когда выдала слово на «х».

Джиллиан всегда старалась вести себя, как леди. Бенджамин выглядел сконфуженно, а Саймон потрудился немного покраснеть.

— Мудила, — одними губами сказала ему я.

— Обломщица, — одними губами ответил он, а его ухмылка вернулась на лицо в полную силу.

Я задохнулась от обиды. Я уже сжала кулаки и приготовилась сказать ему, что именно он может сделать со своей «обломщицей», когда вмешался Нил.

— Бенджамин, как тебе это — эта горячая штучка и есть Куколка в розовой ночнушке! Ты прикинь!

Он заржал, а Райан попытался сохранить безразличное выражение лица. Глаза Бенджамина расширились, и он выгнул бровь, глядя на меня. Саймон проглотил смешок.

— Куколка в розовой ночнушке? — спросила Джиллиан, и я услышала, как Бенджамин наклонился к ней и сказал, что объяснит позже.

— Ладно, хватит уже! — крикнула я и показала на Саймона. — Ты. На словечко, пожалуйста? — рявкнула я и схватила его за руку.

Я выдернула его наружу и потянула вниз по одной из дорожек, ведущей прочь от дома. Он тащился следом за мной, пока я яростно цокала каблучками по каменным плиткам.

— Боже, ты можешь помедленнее?

Моим ответом было запустить ногти ему в предплечье, от чего он завопил. Отлично.

Мы дошли до маленького анклава, расположенного далеко от дома и вечеринки... достаточно далеко, чтобы никто не услышал его криков, когда я оторву ему яйца. Я отпустила его руку и обернулась, пальцем тыча в его удивленное лицо.

— И у тебя хватило наглости рассказывать всем обо мне, сволочь! Какого хрена? Куколка в розовой ночнушке? Ты издеваешься? — прошипела я шепотом.

— Эй, могу задать тебе тот же вопрос! Почему эти девушки называют меня Долбежником, а? И кто из нас сплетничает? — яростно шепотом ответил он.

— Ты прикалываешься? Обломщица? Только то, что я отказалась провести еще одну ночь, слушая тебя и твой гарем, не делает меня обломщицей! — прошипела я.

— Что ж, учитывая тот факт, что твое долбление в мою дверь обломало все веселье моему члену, ты действительно становишься обломщицей. Обломщица! — прошипел он в ответ.

Весь этот разговор начинал звучать, как ссора четвероклассников... за исключением словечек вроде «ночнушка» и «член».

— Послушай-ка ты меня, мистер, — сказала я, сменив тон на более взрослый. — Я не собираюсь каждую ночь слушать, как ты пытаешься проломить головой своей девушки мою стену, приложив силу одного только своего достоинства! Хренушки, приятель.

Я наставила на него палец, а он его схватил.

— Чем я занимаюсь со своей стороны стены — мое дело. Заруби это себе на носу. Да и вообще, чего ты так беспокоишься обо мне и моем достоинстве? — спросил он, снова ухмыляясь.

Эта его ухмылка, эта чертова ухмылка была виновата в том, что я так взбесилась. Она и то, что он все еще держал меня за палец.

— Это мое дело, когда ты и твой секс-паровоз каждую ночь стучатся в мою стену!

— Да ты прямо зациклилась на этом, да? Хотела бы сама оказаться по другую сторону стены? Ждешь поездки на этом секс-паровозе, Куколка ? — засмеялся он, размахивая у меня перед носом своим пальцем.

— Так, достаточно, — прорычала я.

Защищаясь, я схватила его за палец, что мгновенно нас соединило. Должно быть, мы выглядели, как два лесоруба, пытающихся спилить дерево. Мы дергались туда-обратно... что было за гранью смехотворного. Мы оба пыхтели и шипели, каждый пытался получить превосходство, но оба отказывались уступить.

— Почему ты такая гулящая задница? — спросила я, мое лицо находилось в паре дюймов от его физиономии.

— Почему ты такая обламывающая зараза? — спросил он и, когда я открыла рот, чтобы высказать ему, что именно я думала о нем, этот ушлепок меня поцеловал.

Поцеловал меня.

Прижал свои губы к моим и поцеловал. Под луной и звездами, с доносящимися звуками волн и стрекотанием сверчков. Мои глаза все еще были открыты, и я гневно смотрела на него. Его глаза были настолько голубыми, что создавалось ощущение, будто ты смотришь в два бушующих океана.

Он отпрянул, но наши пальцы все еще были, как в тисках, зажаты руками друг друга. Я отпустила его и дала пощечину. Он выглядел удивленным, но еще больше обалдел, когда я схватила его за свитер и притянула ближе. Я поцеловала Саймона, на этот раз, закрыв глаза, и позволила рукам заполниться шерстью, а носу — запахом теплого мужского тела.

Черт его побери, как хорошо он пах.

Его руки легли мне на поясницу, и, как только он дотронулся до моего тела, до меня дошло, где я нахожусь и что делаю.