Я пыталась читать. Я купила несколько журналов в аэропорту Малаги. Листая их, я наткнулась на заголовки:

«Как узнать, что вы испытали самый лучший оргазм в вашей жизни.»

«Кегель поможет превратить ваши оргазмы в множественные.»

«Ваша новая диета: Оргазм сделает вас стройнее.»

Нижняя Кэролайн, Мозг, Кости, Сердце выстроились в одну линию и начали забрасывать камнями Нервы, которые так хорошо прятали «О».

Я закрыла журналы, кинув их на пустое впередистоящее кресло. Я вытащила ноутбук, включила его, и достала наушники. Перед полетом я загрузила несколько фильмов. Я могла отключить свой мозг, смотря кино. Да, я могу это сделать. Я начала выбирать фильм Когда Гарри встретил Салли? Нет, особенно с той сценой в гастрономе. Лучший стрелок? Нет, там тоже сцена, где они делают это, включает себя морской ветер, развивающий шторы. Нет, нет, это слишком сильно похоже на мою сказку.

Я нашли фильм, который точно могла посмотреть, приняла три таблетка тайленола и уснула до того, как Люк научился пользоваться световым мечом.

Где-то между приземлением в аэропорту ЛаГуардия и полетом над территорией США, мое настроение из грусти перешло в злобу. Я поспала, закончила оплакивать всю эту хрень, и сейчас была зла и в порядке. Я все еще была в самолете, сидела в своем кресте, пытаясь урезонить свою злобу и понять, как жить все оставшееся время без моей «О». Опять скажете, что я драматизирую? Возможно, но вот пропавшая «О» даже виду не подавала, и это сводило с ума.

Наконец-то мы приземлились в Сан-Франциско, и я шла за толпой к ленте получения багажа, вымотанная как физически так и эмоционально. И тут я увидела лицо, которое в жизни больше не хотела видеть.

Кори Вайшнейт — трахаль-пулеметчик.

Его лицо красовалось на огромной рекламной баннере «Немного любви от Пиццерии Парлори». Я стояла напротив его огромной головы, с этой омерзительной улыбочкой, и он позировал с куском пиццы пепперони, и моя злость начала закипать. И теперь у нее было лицо. У моей злости было лицо, и это его глупое лицо. Мне хотелось врезать по этому лицу, но передо мной была всего лишь картинка.

Но к сожалению это меня не остановило.

Это был не самый умный поступок в международном аэропорту. Оказывается не одна я так думала. В общем, после серьезного выговора от службы безопасности, с обещанием больше такого не нападать на рекламные щиты, я взяла такси и поехала домой. На этот раз я сама пнула свою дверь, бросила сумки на пол, и увидела две вещи, которые всегда поднимали мне настроение.

Клайв и мой «KitchenAid»

С громким мяуканьем Клайв помчался ко мне, запрыгнув мне на руки, и показал мне всю свою привязанность ко мне. Не знаю как, но маленький мозг моего кота прекрасно понимал в чем я сейчас нуждалась, он терся о мой подбородок, обернул свои пушистые лапки вокруг моей шеи, как бы обнимая меня. Смеясь в его шерстку, я прижала его крепче. Как же хорошо вернуться домой.

— Дядюшка Юэн и дядюшка Антонио хорошо о тебе заботились? А? Ты мой хороший мальчик, — я немного поворковала с ним, затем опустила его на пол, взяла банку с тунцом, и наградила его за хорошее поведение в мое отсутствие. Переключив внимание от Клайва, который сейчас сосредоточил все внимание на своей миске, я взглянула на свой «KitchenAid». Я приму душ, а потом начну печь. Мне нужно что-то испечь.

Спустя какое-то время, за это время солнце успело зайти и снова появиться пока я возилась с мукой и все смешивала, я услышала стук в дверь. Я так долго стряпала, что у меня затекла спина, когда я подняла голову и оторвалась от приготовления Невообразимых Брауни Ины. Над ними приходилось попотеть, но они того стоили. А который час? Я осмотрелась по сторонам в поисках Клайва, но не нашла его.

Я опустила взгляд на пол, где повсюду был рассыпан коричневый и белый сахар, и я попыталась аккуратно его обойти. В дверь еще раз постучали, на этот раз более настойчиво.

— Я сейчас! — крикнула я, и сама посмеялась над своими словами. Когда я потянулась к дверной ручке, я заметила, что мои пальцы были в шоколаде. Не желая пропадать добру, я быстро облизала их и открыла дверь.

Там стоял довольно измученный Саймон.

— Что ты здесь делаешь? Ты же должен был вернуться домой только...

— Только поздно ночью. Я знаю. Но я поменял билеты, — и прошел мимо меня в квартиру.

Я закрыла дверь, повернулась к нему, разгладила фартук, чувствуя на нем кусочки печенья.

— Ты поменял билеты на ранний рейс? Зачем? — спросила я, обходя его стороной.

Саймон посмотрела по сторонам, широко улыбнулся при виде горы печенья, разнообразных пирожков, расставленных на подоконнике, алюминиевую форму с хлебом с цуккини, тыквенным хлебом, клюквенно-апельсиновым хлебом. Все это было сложено кирпичиками на обеденном столе. Он еще раз улыбнулся, затем повернулся ко мне, убирая с моего лба изюм, который я даже не заметила.

— Ты расскажешь мне, почему сымитировала?