— Эй! — прокричал солдат. — Смотри, куда прёшь!

— Почему бы тебе самому не проконтролировать, куда прут твои жирные ножищи? — огрызнулась я, наслаждаясь шоком, написанным на крупном лице мужчины.

Люди, а особенно здоровенные мужики с массивными ружьями, обычно не ожидают дерзости от такой хлюпенькой девчонки, как я. У них всегда появляется удивленное выражение лица, когда я даю отпор.

Солдат быстро оправился от изумления и одарил меня сердитым взглядом. А затем, поправив мешок за плечом, исчез в веренице лошадей, людей и повозок, огибающей гребень холма и извивающейся по долине.

Я ускорила шаг, пытаясь разглядеть среди толпы желтый флажок повозки с топографами, который уже давно потеряла из виду. Из-за этой заминки я сильно отстала.

Вдыхая запахи зеленых и золотых осенних деревьев, я почувствовала легкий ветерок в спину. Наш путь лежал по Ви — широкой дороге, когда-то соединяющей Ос Альту с зажиточными портовыми городками на западном побережье Равки. Но так было до появления Тенистого Каньона.

Кто-то в толпе запел.

«Запел? Какой идиот будет петь, направляясь в Каньон?».

Я вновь посмотрела на пятно на горизонте и подавила дрожь. Мне приходилось видеть Тенистый Каньон на многих картах: черный разрез, отделявший Равку от единственного побережья, и перекрывающий выход к морю. Иногда он обозначался темной меткой, иногда пустынной местностью или бесформенной тучей. Также были карты, где Тенистый Каньон обозначался как длинное узкое озеро, подписанное другим названием «Неморе» — как будто это должно успокоить и подбодрить солдат и торговцев.

Я фыркнула. Может, это и обманет каких-нибудь толстокожих купцов, но не меня.

Я отвлеклась от зловещей мглы, нависающей вдалеке, и опустила взгляд на разрушенные фермы Тулы. Когда-то долина служила домом для людей из высшего общества Равки, живших в богатых поместьях. Она была местом, где фермеры собирали обильные урожаи, приглядывая за овечками, которые, в свою очередь, пощипывали зеленую травку. А затем идиллию нарушил черный разрез — полоса непроходимой темноты, навевающей ужас. С каждым годом она увеличивалась. Никто до сих пор не знает, куда делись фермеры, их скот, урожаи и дома.

«Перестань, — строго сказала я себе. — Ты только хуже делаешь. Люди годами пересекали Каньон… обычно это заканчивалось катастрофой, но не суть».

Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

— Никаких обмороков посреди дороги, — прошептал кто-то у моего уха и положил тяжелые руки мне на плечи. Я подняла голову и увидела знакомое лицо Мала, улыбку в его ясных голубых глазах. Он пошел вровень со мной.

— Давай, — сказал он. — Одну ногу вперед, затем вторую. Ты же знаешь, как это делается.

— Ты нарушаешь мой план.

— Да неужели?

— Да. Потерять сознание, чтобы любой мог потоптаться по мне, и получить серьезные травмы тела.

— Гениальный план!

— Ах, но если меня жутко изувечат, я не смогу пересечь Каньон!

Мал медленно кивнул.

— Понял ход твоих мыслей. Я могу толкнуть тебя под повозку, если это поможет.

— Я подумаю над твоим предложением, — буркнула я в ответ, но почувствовала, что мое настроение поднимается. Несмотря на все усилия, Мал все еще оказывал на меня такое воздействие. И не только на меня. Мимо нас прошла симпатичная блондинка и помахала ему рукой, бросив кокетливый взгляд через плечо.

— Эй, Руби, — крикнул он. — Позже встретимся?

Та хихикнула и быстро скрылась в толпе. Мал самодовольно улыбнулся, но тут заметил, как я закатила глаза.

— Что? Я думал, тебе нравится Руби.

— Как это часто бывает, у нас мало тем для разговоров, — сухо ответила я. Мне действительно нравилась Руби… поначалу.

Когда мы с Малом покинули сиротский приют Керамзина, чтобы пройти подготовку для военной службы в Полизной, я всегда нервничала перед знакомством с новыми людьми. Но, как оказалось, куча девушек буквально горели желанием подружиться со мной, и Руби была среди самых активных. Наша дружба закончилась, когда я поняла, что весь их интерес ко мне заключался в моей близости с Малом.

Я смотрела, как он широко развел руки в стороны и запрокинул лицо к осеннему небу. Вид у него был абсолютно расслабленный, а шаг — упругий. Мне стало как-то не по себе.

— Да что с тобой? — сердито прошипела я.

— Ничего, — удивился он. — Все отлично.

— Но как ты можешь быть таким… таким беспечным?

— Беспечным? Я никогда не был беспечным. Надеюсь, никогда и не буду.

— Тогда что это значит? — спросила я, махнув рукой в его сторону. — Выглядишь так, будто ты на пути на шикарный обед, а не на возможную смерть и расчленение.