– Магистр, - Барон все ещё пребывал в сомнении.

– Все так, Изер. Я вижу его великим человеком, до встречи с моим посланцем, он будет везде первым и в борьбе ему, не будет равных. Амон позаботься об этом. Пусть он презирает людей и ненавидит их. Для него будет только один Бог – Я. А мой посланник - его возможность выразить мне, свою любовь и преданность. Да. Я вижу это.

Дорн встал с кресла и направился к дверям. Обернулся:

– Изер. Вечером, самолетом отправь его во Францию. Амон, устроишь все остальное.

Дорн исчез.

Вскочившие с кресел Амон и Барон, вновь опустились в них. В руке Барона, сверкнула стеклом пузатая бутылка.

– Отпразднуем, начало Конца?
– весело спросил он Амона, тот скептически поджал губы. Барон, пожав плечами, поправился: - Ну, если вам будет угодно, то за “первый камень“, заложенный в фундамент.

– Я тоже хочу за фундамент, - откликнулся с дивана кот.
– И потом, ведь я привез его сюда, даже… - в голосе кота зазвучала гордость.
– Он даже погладил меня. Той рукой, что будет в будущем, крушить кости и черепа. Он будет страшным человеком, безжалостным и жестоким. Он будет классным парнем!

– Подстать, классному коту, - подразнил его Барон.

Проигнорировав реплику, Юм вскочил на стол, потянулся, задирая голову к окну.

– Ба! Уже солнце взошло, - сообщил он, всем известный факт.
– Значит нам пора, - кот выжидающе уставился на Барона. Тот, ехидно улыбнувшись, закончил фразу:

– …Спать.

– Ну, нет, - обиделся кот.
– На ипподром! Будем делать ставки! Снимем весь банк!

– Это мысль, - кивнул Барон.
– Но, мы ещё не оприходовали эту бутылочку. И потом. Я думаю, Светлане будет интересно, посмотреть на бега, - хитро взглянув на сидевшую у телевизора девушку, подмигнув Амону, предложил: - Пусть ребенок развлечется…Юм, изобрети-ка нам закусочку. Только мышей попридержи для себя.

– Я сделаю лягушек, - подпрыгнул озаренный идеей Юм.

– Ты, что отравить нас хочешь?
– подозрительно посмотрев на кота, спросил Барон.
– Только имей в виду, этот номер у тебя не пройдет.

Юм горестно закатил глаза, искоса посмотрев на спящую девушку, изображая крик, шепотом заметил:

– Вот так всегда! Стараюсь, стараюсь…. Для вас же…

– В чем выражается твое “старание”?
– Барон с любопытством уставился на кота.

– Как в чем?! Вы сегодня летите во Францию.

– И что же?

– Как что? Нужно потренироваться, а вдруг вас там любимым национальным блюдом будут кормить?

– Вот что Юм. Это “национальное блюдо ”оставь себе и сооруди нам что-нибудь более знакомое.

– Жареную саранчу?
– с готовностью уточнил Юм.

– Сейчас тебя живую, заставлю, есть!
– рявкнул Амон, теряя терпение.
– Паяц несчастный. Удавлю.

– Спокойно, - отскакивая на всякий случай, попросил Юм.
– Зачем так нервничать? Вижу, вижу. Гурманами вы стать не хотите.

– Отчего же, - внезапно успокаиваясь и ласково улыбаясь, Амон, продемонстрировав клык, предложил: - От сырого. Ещё шевелящегося…

– Ну.…Ну…- выжидающе замер Юм.

– …Кошачьего мяса, я бы не отказался, - закончил речь Амон.

– Что за извращенный вкус!
– возмутился кот.
– Ему ещё и шевелящееся подавай!
– фыркнул Юм.
– Нет уж. Обойдешься икрой, грибочками, огурчиками, омарами и ещё кое-какой снедью.

– Это другое дело, - засмеялся Барон.
– Оставим живое мясо, на потом.

– А вы надолго во Францию?
– внезапно изобразив любопытство, поинтересовался Юм.

– Зачем тебе знать?
– прищурился Барон.

– Да, так.…На всякий случай, - “скромно” потупил очи кот.

– Ничего, протухнуть не успеешь, - успокоил с издевкой Барон.

– Спасибо за заботу, - потянувшись за рюмкой, поблагодарил Юм.

Они появились на ипподроме, когда закончился первый заезд, и длинная очередь в кассу, говорила о готовящемся втором. Некой однородной, шевелящейся массой, бушующей страстями, были заполнены трибуны. Делались ставки, заключались пари. Четверка подошла к тотализатору и с интересом уставилась на показания счетчика. В фаворитах ходил жеребец под номером семь. Большинство ставок было сделано на него.

– Превосходно, - потер руки Барон и оглянулся на стоящую позади троицу.
– Пойдем по проторенному пути, или же воспользуемся экстраординарным способом получения денег?