– Мне не нравится их вера, – почти с вызовом глянул на князя Рулав.

Однако князь Олег уклонился от спора, пожав плечами в ответ. Судя по всему, для него этот вопрос в данный момент не был важен, и воеводе Рулаву пришлось с этим смириться, отложив разговор о вере до лучших времен.

Большой круг, которого многие ожидали с большой опаской, прошел почти без споров. Похоже, сторонники Ратмира заранее смирились с поражением и холодно промолчали в ответ на дружное «люб!», прозвучавшее в сторону Данбора. Новый великий князь Русалании отвесил поклон племенному собранию и на виду у кудесников главных славянских богов принес торжественную клятву судить по правде, заповедованной небом. Она была подтверждена жертвою в сотню быков, мяса которых хватило для того, чтобы накормить не только русов, военачальников и ганов, но и простых варунских обывателей, которые громкими криками одобрили выбор, сделанный большим кругом.

Первым Варуну покинул князь Олег Киевский, тепло распрощавшийся с Данбором. Новый великий князь, похоже, ожидал от союзника какого-нибудь подвоха, но хитрый франк не выставил русаланам никаких требований и всего лишь выразил пожелание, что договор, заключенный киевлянами с Листяной Урсом, будет соблюдаться и его законным преемником. Данбор, приятно удивленный поведением грозного гостя, заверил Олега в том, что клятва, данная отцом, для сына свята.

– Князь Данбор, до меня дошли вести, что Ратмир привечает угров, селя их на русаланских землях и даже пуская в крепости, – тихо сказал напоследок князь Олег. – Это может обернуться большой бедой и для вас, и для нас. Угры – сильное и воинственное племя. Печенегов они уже согнали с их земель, а теперь, чего доброго, возьмутся за славян и скифов.

– Я поговорю с ним, – нахмурился русаланский князь. – В гостеприимстве тоже надо знать меру.

– Да помогут тебе в делах славянские боги, Данбор, – пожелал союзнику киевский князь, садясь в седло.

– И тебе того же, Олег. Да пребудут мир и спокойствие на наших землях.

Данбор сдержал слово, данное киевскому князю, и вечером того же дня пригласил братана Ратмира для серьезного разговора. Беседовали они с глазу на глаз, на трезвую голову и, возможно, поэтому не сразу пришли к взаимопониманию. Конечно, Ратмир был огорчен решением большого русаланского круга и даже не пытался это скрыть. Данбор его понимал и не осуждал за сухость и сдержанность в общении. Все-таки Ратмир нашел в себе силы, чтобы на глазах многих людей поздравить Данбора с избранием, тем самым подтвердив, что и для него решение круга свято.

– Я тебя не понимаю, великий князь, – обиделся на слова братана Ратмир. – Прикажешь гнать со двора мужа своей дочери и его родовичей? Так ведь угры ничего худого нам не сделали, и до сих пор все вопросы мы решаем миром. А коли мы начнем их гнать, так они пойдут на службу бекам. Кому от этого будет выгода, уж не князю ли Олегу?

– А при чем здесь киевский князь? – слегка смутился Данбор.

– Ему выгодна война русаланов с уграми. Пока мы будем истреблять друг друга, он приберет к рукам наши земли. Своим умом надо жить, Данбор, а то получится как с князем Богданом Радимицким.

– А что такое случилось с Богданом? – удивился князь.

– Так ведь дань с него требует Олег. Не плати-де Итилю, а плати Киеву.

– Но ведь он требует дань для общеславянского дела, – нахмурился Данбор. – Зачем нам беки и их хазары, коли ныне мы способны сами защитить свои земли?

– Ты что, тоже собрался ему дань платить? – насмешливо спросил Ратмир.

– С какой стати? – удивился Данбор. – Русы служат богу, а не беку.

– Хоть в этом мы с тобой согласны, – усмехнулся в пшеничные усы Ратмир. – А в отношении угров ты не прав, братан. Люди они в наших краях пришлые, надо же им к кому-то прислониться. А гану Арпаду я верю как самому себе.

– Ты в своих дочерях волен, Ратмир, – строго сказал Данбор. – Но крепостью ты рисковать не вправе. Она – ключ к нашим землям. Гостей принимай, но за стенами не сели. Иначе властью, данной мне славянскими богами и большим кругом, я буду вынужден согнать тебя с насиженного места.

– Спасибо тебе, братан, на добром слове, – склонил седеющую голову Ратмир.

– Зря ты обиделся, – вздохнул Данбор. – Ведь мной движет не пустая блажь, а разумная осторожность. Арпад – не единственный ган среди угров, и мы оба не знаем, какие мысли бродят в головах остальных.

– Ладно, князь, – не стал спорить далее Ратмир. – Возможно, ты прав в своих опасениях. Во всяком случае, в моем слове ты можешь не сомневаться. Обида обидой, но в наших с тобой жилах течет кровь Урсов, и мы оба в ответе за эту землю.

Ратмир покинул Варуну утром следующего дня, тепло распрощавшись с князем Богданом Радимицким. Богдан тоже седлал коней, ибо делать ему в Варуне было нечего, а кланяться на прощание новому русаланскому князю он не собирался. Радимицкий владетель сам предсказал избрание Данбора великим князем задолго до того, как оно состоялось, но все-таки решением большого круга был огорчен едва ли не больше Ратмира.

– Помяни мое слово, – сказал он на прощание своему союзнику. – В покое нас Олег не оставит. Если ядом не изведет, так стрелой достанет.

– Не такие уж мы беззащитные, – неуверенно возразил Ратмир.

– Я очень на это надеюсь, а потому буду ждать от тебя гонца и выступлю по первому твоему слову.

На этом они и расстались, не очень довольные ДРУГ другом. По мнению Ратмира, князь Богдан слишком уж торопился. Прежде чем бросаться в омут усобицы, следовало все хорошенько обдумать. А если действовать с наскока да в горячке, то легко можно голову потерять.