– До чего?
– взметнула брови артистка.

– Куда?
– спросил Дрейк.
– Куда, Анна Семеновна? У Екатерины Александровны свои дела.

– Какие дела? Занавес опущен, значит, никаких дел! Едем ко мне в институт. Соберу сейчас девчат, парней и содрогнутся стены! Еще бы, сдать спектакль народной артистке РСФСР!

Лида молча переводила взгляд с мужа на сумасшедшую бабу, а с нее на народную артистку, первую жену Федора. Черты лица ее заострились, а в душе была тоска: «Что же так свело нас всех в один час?!»

– Ну, что ж, дорогие рэсэфэсэрянки, - произнес Федор, - едем!

Анна Семеновна встала посреди проезжей части улицы и энергично остановила первое же свободное такси. Усадив Дерейкиных и Екатерину Александровну на заднее сиденье, сама плюхнулась на переднее и - «Salve, голубчик!» - скомандовала:

– Форвертс! Кэп, не угостите ли даму папироской? «Беломор» не мухомор, хоть и говнистая махорка.

Лида едва не сгорела со стыда. Таксист захохотал. Катя сжала руку Федора. Он так и обмер. Да что же это такое, подумал он. И, тронув таксиста за плечо, скомандовал:

– На Гончарную! Дом шесть. Со двора. Линкс, то есть слева.

– Славно, кэп!
– не обиделась Анна Семеновна.
– Я всем знакомым уже сказала, что в нашем городе есть один мужчина. И это - вы, капитан! Чур, сперва завезти меня. Завтра я к вам наведаюсь, Екатерина Александровна, в гостиницу. Не возражаете? У вас какой номер?

– Двести пятый.

– Меня - вот здесь. Чао! Спектакль был - полный аут! Москва столица, моя Москва!
– запела Анна Семеновна.

– Федя, она всегда такая?
– спросила Лида.

– Я ее вижу второй раз в жизни.

– Ты здесь так и живешь?
– спросила Катя.

– А где же мне еще жить?
– спросил Федор, а Лида дернулась.

– Столько лет прошло. Неужели квартиру не дали?

– Вот ее и дали, - ответил Федор.
– Нормальная квартира. Две комнаты. Нас двое да внучка.

Лида стала собирать на стол.

– Я помогу вам, - предложила Катя.

– Ничего, я справлюсь, - ответила Лида.
– Машенька, покажи бабе Кате рисунки.

Стервоза, подумал Федор о жене, но подумал с нежностью.

– Славная какая!
– искренне сказала Катя, любуясь девчушкой.
– Сколько ей?

Федор не мог вспомнить.

– Ты все такой же!
– засмеялась Катя.

За столом она обмолвилась об этом, а Лида с ожесточением бросила:

– Да он во всем такой! Маша, ты показала рисунки? Где ты там?

– Она сейчас дорисует и покажет, - сказал Федор.

– Спать ей уже пора, - буркнула Лида, - а не рисунки рисовать. Маша! Неси уж, демонстрируй!

Выскочила Маша с рисунками из своей комнаты.

– Какие рисунки!
– воскликнула Катя.
– Корабль? И еще корабль! И еще! И все с парусами? Это деда на таком ездит?

– Ходит, - поправила ее Маша.
– Да, у него корабль с парусами.

– А ты ездила на нем? Ходила?

– Да.

– И он с парусами?

– Да. А еще пушки. И бушприт.

– Она вся в тебя, - Катя положила Федору руку на плечо.

– А лицом и фигурой в меня, - сказала Лида.

– Постой, а что тут за цветы на корабле?

– Там каюта.

– С цветами?

– Да, с цветами. Цветы любит Изабелла.

– Изабелла? Изабелла - что-то я слышала о ней?
– Катя взглянула на Федора, но тот никак не отреагировал на ее вопрос.

– Да, дедушка спас ее. Он отбил ее у пиратов и женится на ней.

– Так он же уже женат!
– «Же-же-же, - подумала Катя.
– Надо без же».
– На твоей бабушке.

– Нет, это так, а там специальный брак...

– Пиратский брак на пиратском барке, - поддакнул дедушка. Поизящней, чем же-же-же.

– Не простой, как у всех советских людей. Там ничего такого нет, ни дома, ни шкафа, там Изабелла выходит на палубу, протягивает руки вперед и произносит заклинания: «Кадите мне. Цветы рассыпьте. Я в незапамятных веках была царицею в Египте. Теперь - я воск. Я тлен. Я прах».

– Да, Федя, - только и произнесла Катя.

– Вот так и живем, - вздохнула Лида.

Тут в дверь позвонили, и постучали, и вошла в сопровождении «парней» и «девок» Анна Семеновна. Она была все в том же малиновом кимоно с черным драконом.