Ольга молчала.

– Так в чем же дело? – Надежда Николаевна пристально взглянула на собеседницу.

– Дело в том… только обещайте мне, что не станете никому об этом рассказывать!

– Да я вообще могила!

– Надеюсь, для вашей же безопасности… дело в том, что Никодимова… как говорили раньше, незаконнорожденная.

– Ну, и что в этом такого? – Надежда пожала плечами. – Вряд ли это сейчас так существенно. Только слово какое-то устаревшее. Постойте, но тогда… при чем тут тесть Воронка?

– Дело в том, – продолжала журналистка, – дело в том, что ее отец когда-то был очень крупным уголовным авторитетом. А этим людям по уголовным понятиям нельзя иметь семью, детей. Поэтому он формально не признал свою дочь. Она носит фамилию матери, и во всех документах в графе «отец» у нее стоит прочерк. Но на самом деле отец очень привязан к ней, очень о ней заботится, помогает.

Сейчас он давно уже отошел от криминала, стал солидным, законопослушным бизнесменом, но по-прежнему обладает очень большим влиянием. И он в свое время употребил и свое влияние, и свои деньги для того, чтобы сделать карьеру дочери и ее мужу. Именно благодаря поддержке тестя Воронок получил свой пост.

– Вы точно знаете?

– Ну, я же все-таки журналистка, знакомых у меня в этой среде много. Что Никодимова – его родная дочка, как-то разузнали, когда ее карьера пошла на взлет. Но в прессу это не попало, пыталась одна газета про это написать – давно нет той газеты, а журналист тот в аварию попал, еле выжил… Очень опасный человек господин Шатило, это фамилия у него такая…

– Да уж… значит, Федор Воронок всем обязан тестю. И если его тесть узнает…

– Да, если он узнает, что муж его дочери – убийца, то Федору мало не покажется.

– И не только это, – сказала Надежда, подумав, – по вашим словам выходит, что Лариса, уже твердо зная, что Воронок ее обманул, продолжала встречаться с ним. С какой целью? Она говорила вам, что хочет испортить ему жизнь.

– Ну да, я так поняла, что она хотела его чем-то шантажировать. Дело в том, что она работала референтом в мэрии и могла видеть какие-то документы. Но это только мое предположение, потому что, откровенно говоря, больше не знаю, что и думать.

– Мы должны найти то, чем она шантажировала Воронка! – заявила Надежда. – Тогда будет ясен мотив. И сделать это нужно как можно скорее, пока он не подчистил все следы.

– Что вы имеете в виду? – испугалась Ольга.

И Надежда скороговоркой рассказала ей про двор с Башней грифонов, про смерть Михаила Сергеевича, про киллершу и про убийство жулика-управляющего.

– Господи, если бы я знала это раньше! – сказала Ольга. – Я бы ни за что не сунулась к Воронку с вопросами.

– Нужно быть очень осторожными, – заметила на это Надежда, – а теперь сосредоточимся на поисках.

– Хорошо бы только знать, что мы хотим найти.

– Когда найдем – узнаем! – легкомысленно ответила Надежда. – Сейчас важнее узнать, где это может быть! Нужно понять, куда ваша подруга могла спрятать что-то очень важное. – Надежда глубоко задумалась, и вдруг ее лицо просветлело:

– Нам нужно попасть в тот дом, где она встречалась с Воронком! В дом с Башней грифонов!

– Почему вы думаете, что она спрятала это там?

– Да просто я попыталась поставить себя на ее место. Как бы поступила я, если бы мне нужно было спрятать что-то очень важное? Что-то, от чего может зависеть моя судьба?

– Ну и как бы вы поступили?

– Для начала я бы не стала прятать это у себя дома. Потому что там первым делом станут искать. И так ведь и было – вы сказали, что в ее квартиру кто-то вломился, ее перевернули вверх дном. И, судя по всему, ничего не нашли.

– Ну, может быть, вы и правы насчет ее квартиры…

– То же самое касается ее работы. Там тоже будут искать, кроме того, там слишком много посторонних людей, которые могут что-то заметить или случайно найти спрятанное. Близкая подруга у нее была только одна – это вы, к вам она с этим вопросом не обращалась. А вот тот дом, где они встречались, – очень подходящее место для тайника. Во-первых, Воронок ни за что о нем не подумает – слишком близко к нему. Во-вторых, сама она всегда сможет быстро добраться до тайника, если ей понадобится его содержимое. А в-третьих – мне это подсказывает моя интуиция, а я привыкла ей верить.

– Ну, может быть, вы и правы, но тут сразу возникает несколько новых вопросов. Как мы попадем в этот дом, если там заперто и охрана, и второй вопрос: где конкретно это лежит?

– Насчет первого вопроса надо подумать, а второй вопрос будем решать, когда решим первый.

Они условились созвониться буквально завтра с утра, и Надежда наконец вышла из машины.

Напрасно она была так спокойна. Напрасно так увлеклась расследованием и уверовала в свои силы.