Шрифт:
– Вас застрелят! Идите прочь! Это приказ!
Наверняка они понимали то, что было ясно ему, – бежать по открытой местности, освещаемой разгоревшимися кострами, смертельно опасно. Иван видел лес, посеченный пулями и осколками. Он представлял, какой ад может начаться здесь буквально через несколько минут, если не раньше. Пока есть время, пока есть возможность спастись хоть у кого-то – надо бежать.
– Беги, – сказал он Федьке. – Может, успеешь. Я вас прикрою, сколько смогу.
– Нет, – низкород мотнул головой. – Беги сам, если хочешь.
– Не хочу.
Они оглянулись. Тени товарищей мелькали у самого леса. По ним стреляли со стороны лодок. Но, кажется, мазали. Кто-то из засевших у воды моряков то ли бросился в погоню, то ли решил поменять позицию – Иван увидел его силуэт через прицельную сетку, мягко спустил курок. Попал или нет – не понял. Но фигура исчезла.
Больше в погоню никто не рвался. Но Иван понимал, что это только пока. Если стрельба уляжется, если моряки поймут, что берег пуст, или догадаются, что противников мало, то пойдут в атаку и постараются нагнать беглецов. Может быть не эти моряки, что сейчас прячутся у плота и лодок, а их товарищи с корабля.
Знают ли там уже, что происходит на берегу? Или только видят огонь? Скоро ли появится подкрепление у переправы?
– Часа три надо кровь из носу продержаться, – сказал Иван Федьке. – Чтобы наши ушли подальше.
– А потом что?
– А потом… – Иван задумался.
Действительно, а что потом? Чужаки знают, где находится деревня. Возможно, моряки, захватившие заложников, уже окружили селение и ждут команды. Рация у них есть.
Допустим, охотники сумеют отбить деревню. Но к врагу придет подкрепление – отсюда.
Станут ли люди спасаться бегством? Возможно, Совет уже решил, что надо уходить, бросив дома. Но в этом случае деревня обречена – чужаки уничтожат всё. Получится ли восстановить хоть что-нибудь? Или община распадется и одичает?
– Мы убьем их, – решил Иван.
– Что? – Федька подумал, что ослышался.
– Убьем их всех.
– Как?!
– Пока не знаю. Начнем с тех, что на берегу. А дальше будет видно.
72
Ларионов только заснул, как в дверь постучали. Это был вахтенный. Козырнув, он доложил, что на барже наблюдается непонятная суета. На берегу горят костры. Сработали несколько сигнальных мин. Связи с бункером нет, поэтому неизвестно, что происходит.
– Мутанты? – спросил Ларионов. Зевота сводила скулы. Он плохо соображал.
– Возможно. Или дикари.
– А узнать поточней нельзя?
– Пока нет. Берег не отвечает.
Ларионов отпустил вахтенного, оделся, умылся, глотнул кипяченой воды из стального чайника и спустился в боевую рубку. По лицам собравшихся там офицеров было понятно, что обстановка не прояснилась. Не дослушав доклад дежурного, капитан прошел к перископу.
На барже действительно царила неразбериха. Бойцы лезли на крыши палубных надстроек, толпились у бортов. Не было заметно, что хоть кто-то пытается этим управлять.
– Стадо, – буркнул Ларионов и про себя добрым словом вспомнил мичмана Теребко – он, хоть и косячил, случалось, но такого бардака точно не допустил бы.
– Кто там сейчас старший? – спросил капитан.
– Был Юсупов, – отозвался дежурный офицер. – Но мы только что узнали, что он мутировал где-то час назад.
– И кто же сейчас управляет этим стадом?
– Точно не знаем, но…
Ларионов больше не мог сдерживаться. Он ударил кулаком в стену и заорал:
– Какого хрена вы тут делаете! Дураки старые! Не знают они ни черта! Офицеры называются! Пенсионеры!..
Ему страсть как хотелось выхватить пистолет и размозжить его рукоятью пару-тройку бестолковых голов и только потом пулями выбить из них ни на что не способные мозги.
– Где Соколов?! Пять минут на сборы! Через десять минут жду доклад! На этой гребаной барже должен быть порядок! Иначе я вас всех туда переведу!
Тяжело дыша, он приник к перископу, наблюдая за берегом. Потом вспомнил что-то, обернулся:
– Где пленница, которую допрашивали последней?
– На барже, – ответил кто-то из офицеров.
– Почему не вернули на берег?
– Пиджак попросил её оставить, чтобы прояснить какие-то вопросы по Коктейлю. А утром Орлов должен был продолжить допрос.
– Пиджак сейчас в лаборатории?
– Так точно.
Ларионов покачал головой:
– От меня прячется, гаденыш… Нет, я точно сегодня кого-нибудь пристрелю!
73
Молодая красивая зарка Пиджаку Валере понравилась. Она и держалась с достоинством, и соображала хорошо. Валера даже немного пожалел, что он Чистый, – не всерьез, конечно; просто подумал, что если бы его костюм сейчас потерял герметичность, то он нашел бы, чем скрасить эту беду.