От Теребко не было даже голубей. Ларионов убеждал себя, что птицы могли передохнуть. Но спокойней ему не делалось.

«Впрочем, – убеждал он себя, – основная задача выполнена. Коктейль у нас, да еще в таком количестве, на которое мы и надеяться не могли».

В обед он не выдержал, велел устроить встречу со сгинувшим в своей лаборатории Пиджаком. Отчет, который капитан получил вчера, был совершенно непонятен.

Лейтенант Истомин появился только вечером – раньше никак не мог: ему надо было переправиться с баржи на подлодку, отсидеться в горячем шлюзе, переодеться, пройти стерилизующую камеру, выждать голым положенное время в «сушилке», потом сдать экспресс-анализ… Может, и не следовало отрывать Пиджака от работы?

– Ну так что там, Валера? – спросил капитан Ларионов у наконец-то явившегося гостя. Встреча проходила в личном кубрике. На прикрученном к полу столике дымилось тушеное мясо с овощами, приготовленное коком по личной просьбе капитана.

– Ты располагайся. – Ларионов был сама любезность. Ему, впрочем, было немного некомфортно – он побаивался людей, только что вернувшихся из «большого мира», пусть даже они прошли все хитроумные системы, созданные для того, чтобы сохранить стерильность помещений атомной подлодки.

– Отчет твой мы получили и ни черта не поняли, – признался Ларионов, нарезая свежую лепешку. – Так что ты давай попроще. Чтобы даже мне понятно было.

Пиджак кивнул и присел на табурет. Было заметно, что и он чувствует себя стесненно: глазки так и бегают, руки ерзают. Ларионов отлично понимал, что лейтенанту нет смысла начинать с козырей – он сейчас как сыр в масле катается. А работа кончится – опять начнет в чужих болячках ковыряться, полы мыть и туалеты чистить согласно графику дежурств.

– Ну-у, – протянул Истомин, вожделенно поглядывая на мясо, – основу Коктейля составляет обычная вода. Твердых осадков после испарения жидкости – чуть менее девяти процентов…

– Ты бери-бери, – вкрадчиво, почти ласково разрешил капитан. – Кушай.

Истомин вилкой подцепил ароматный кусок, отправил его в рот, заработал челюстями.

– Вкусно? – спросил капитан, по-доброму улыбаясь.

– Угу.

Ларионов вдруг резко подался вперед, схватил Пиджака за горло, развернул, прижал к переборке. Глаза у него сделались холодные, улыбка превратилась в оскал.

– Ты меня не дури, Пиджак, – хрипло проговорил Ларионов. – Отвечай прямо – что это за Коктейль такой? Из чего его варят? Правда ли то, что о нем рассказывают дикари?

Истомин засипел, задергал ногами. Непрожеванное мясо вывалилось у него изо рта, шлепнулось на пол.

Ларионов отпустил подчиненного. И опять улыбнулся:

– Ты кушай-кушай. Только гляди не подавись.

– Николай Иванович… Да я… Даже не думал… Я от всей души… Честно…

– Да-да, – кивнул Ларионов. – Ты на вопросы мои отвечай. Что про Коктейль думаешь?

– Компот это, Николай Иванович, – сказал Истомин. – Или кисель ягодный.

– Обманули нас, значит, дикари, – вздохнул Ларионов.

– Да с самого начала понятно было, что не может у них лекарства быть!

– Экий ты! – Капитан хищно взглянул на Истомина. – Всё ему ясно… И чего мы, дураки, попёрлись сюда, последние ресурсы потратив? Надо было сразу Валеру Пиджака спросить!

– Ну правда же, – прошептал Истомин. – Сами знаете, сколько времени идут работы по поиску лекарства. И какие люди этим занимаются, какие ресурсы подключены! А тут – дикари лесные. Да что они могут?

– А то, – сказал Ларионов, повысив голос, – что у них средняя продолжительность жизни до мутации минимум на пять лет больше, чем везде. А то и на восемь – это как считать… Похоже, ты думаешь, что мы про это племя только недавно узнали… Как бы не так! Дикие зары, которые жили к востоку от нас, много чего рассказывали о загадочной большой общине, живущей за Великими болотами. Задолго до Нолея в наши руки попал охотник, которому исполнилось тридцать лет. И он рассказал нам, что пьет Коктейль, чтобы не мутировать. Однако последнюю каплю снадобья он выпил как раз перед тем, как попасть в плен. И что ты думаешь? Через три дня он превратился в мута! Совпадение? Подозрительно много совпадений!..

Валера Пиджак молча слушал. Он не переменил свою точку зрения и по-прежнему считал, что Коктейль – это не более чем легенда. Но перебивать и спорить с командиром уже не решался. Горло всё еще болело. И даже мяса расхотелось.

– Мы в отчаянии, – продолжал изливать душу капитан Ларионов. – Перспектив не видно. Техника стареет, люди стареют. Этот Коктейль – соломинка, за которую цепляется утопающий. Понимаешь? Ты должен узнать о нем всё, что возможно. И что невозможно – тоже.

Ларионов замолчал, явно ожидая ответа. И только поэтому Пиджак решился ответить.