Наступал вечер.

Белый драк развел костер на поляне. Привязав лошадь неподалеку, он сидел на поваленном стволе и смотрел, как варится пойманный им заяц. Драк был в простой одежде из прочной ткани, с длинным кинжалом за поясом и без доспехов. Чешуя его имела белый оттенок. В правой надбровной дуге посверкивало кольцо из черного арканиума. Узкие вертикально вытянутые глаза были ярко-бирюзового цвета.

Скерен смотрел, как струи дыма поднимаются над костром и принимают форму, словно глина в невидимых руках. Эти руки вылепили силуэт: грудь, голова, лицо, скрытое широким капюшоном. Вокруг резко потемнело. Стало тихо-тихо, а затем призрак Седьмого хранителя ожил и произнес:

— Мы, Серый совет, просим вас о помощи.

— Я готов оказать ее, — ответил драк ровным голосом.

— Знаете ли вы Древний язык?

— Я понимаю его и разговариваю на нем.

Эти фразы составляли ритуал. Посланник и Хранитель исполнили его и торжественно склонили головы, после чего продолжили разговор на забытом людьми языке:

— Мы видели, как звезда Рыцаря со шпагой потускнела.

— Он едва не погиб, пытаясь убежать от своей судьбы, — объяснил Скерен.

— Вы спасли его?

— Да.

— И что случилось потом?

— Рыцарь переговорил с Верховным королем в Цитадели и предстал перед драконом Серк-Арном. Затем он отправился в Аргор, где отличился в бою и заслужил уважение графа Теожена.

— Это будет полезно для него. Вы считаете, рыцарь достоин своего предназначения?

— Я не знаю, — уклончиво ответил белый драк. — Его душа… мечется.

— Его звезда имеет темный отблеск, который бросает тень на звезду Принца. Возможно… Возможно, мы ошиблись.

Это признание встревожило Скерена, который старался оставаться невозмутимым и ждал.

— Но того, что мы сделали, уже не изменить, — добавил Хранитель.

Драк кивнул.

Будучи привилегированным Посланником Седьмого хранителя, он многое знал о тайнах и интригах последнего. С незапамятных времен он выполнял бесчисленные поручения Хранителя и всегда стоял на страже его интересов, даже когда им приходилось пользоваться обходными путями, чтобы достичь цели, не вызвав негодования Ассамблеи. Седьмой хранитель выступал в роли вольного стрелка. Сильный духом, гордый и независимый, он часто действовал по собственной инициативе и ставил своих коллег перед свершившимся фактом. В его глазах цель оправдывала средства, если эта цель соответствовала желанию Серого дракона: ничто не должно было встать на пути судьбы. Этот подход побуждал его принимать спорные решения и, несмотря на призывы к порядку со стороны Ассамблеи, превышать собственные полномочия. Вот и на сей раз он не постеснялся прибегнуть ко лжи, чтобы ускорить освобождение того, чья звезда имела теперь тревожный отблеск.

— Где сейчас находится Рыцарь?

— Направляется в Ориаль.

— Хорошо.

Седьмой хранитель вновь склонил голову и перестал говорить на языке драконов.

— Служите нам честно, — сказал он.

— Я буду Посланником Дракона судьбы, — ответил белый драк.

Это была еще одна пара ритуальных формул, предназначенных для завершения беседы.

Скерен прищурился, когда призрак растворился в завитках дыма. Густой полумрак, окружавший его, рассеялся и уступил место обычной сумеречной темноте. Лес вновь наполнился звуками. На ночном небе проступили очертания Туманности.

Верхом на лошади и с Иссарисом на плече Лорн прибыл в квартал Красных Мостовых. Это был бедный квартал, где старые дома стояли бок о бок и образовывали переплетения смрадных улиц, проулков, дворов и узких проходов. Когда-то весь центр Ориаля был вымощен белым камнем. Он оставался таковым в тех немногих местах, великолепие которых не померкло. Но в остальных частях города мостовые истерлись, став серыми или грязно-коричневыми. За исключением квартала Красных Мостовых. Здесь тротуары и дороги имели цвет запекшейся крови; вот почему те, кто оказывался тут, тотчас понимали, куда они попали.