— Вы слышали наш разговор? — спросил он.

— Нет, но я все понял.

— Он боится.

— Что тут удивительного? Чем дальше мы углубляемся в эти горы, тем уязвимее становимся. У лошадей разбитые ноги, еда на исходе. Люди сомневаются. А завтра нам придется разделиться, чтобы продолжить преследование.

— Мы скоро догоним гельтов. Завтра. Или послезавтра.

— И люди умрут. У Гильема есть повод бояться.

— Он не боится умереть.

— И зря.

Заинтригованный Теожен повернулся к Лорну.

Что этот человек мог иметь общего с молодым рыцарем, которым был когда-то? Лорн был возраста Гильема, когда граф впервые встретил его при дворе Верховного королевства. Несколькими годами позже он возвратился с границ Вальмира, овеянный славой, вступил в ряды Серой гвардии и собирался сочетаться браком с прекрасной Алиссией Лоране, дочерью могущественного герцога Сарма и Валланса. Казалось, жизнь благоволила ему во всем. Его счастье и успехи были дерзкими.

— Вы вот тоже не спите, — заметил Теожен.

Лорн скупо улыбнулся:

— Я не боюсь. Мои страхи умерли в Далроте.

— Умерли ли они там? А может, так и остались в тюремном плену? Если второе, я не завидую вам. Любой человек есть всего лишь сумма своих страхов и своего мужества, рыцарь. Если ваши страхи продолжают жить там, это означает, что вы потеряли часть себя. Впрочем, не думайте, что я жалею вас.

Лорн, в свою очередь, повернулся к графу. Они долго смотрели друг на друга: Лорн спрашивал себя, насколько прав Теожен. Затем он вернулся к созерцанию ночного горизонта.

Но теперь он смотрел словно сквозь него.

Из маленькой сумки, которая висела у него на поясе, Теожен вытащил жестяную фляжку. Он откупорил ее, отпил глоток и протянул Лорну. Тот отхлебнул и почувствовал вкус душистого спиртного напитка, который словно наполнил его рот расплавленным металлом. Он скривил лицо и чуть не поперхнулся.

— Да, малость крепковато, — кивнул граф, забирая фляжку.

— Малость… крепковато? — сиплым голосом повторил Лорн.

Как следует откашлявшись, он спросил:

— Что это?

— Рецепт моих гор. Неплохой вкус, вы не находите?

— Ну… необычный.

— Еще хотите? — предложил Теожен, протягивая фляжку.

Лорн покачал головой. Граф пожал плечами и отпил глоток.

— Вам не по душе Дориан, верно? — осведомился он, помолчав.

Лорн замешкался с ответом, а потом заметил, что граф понимающе улыбается. Очевидно, он знал, что за человек Дориан Лейстер. Очевидно, Лорн оказался не первым, кто не поладил с ним.

— Да, не по душе, — сказал он. — Но мне кажется, что это взаимно.

— Лейстер относится к вам с недоверием, рыцарь. И если начистоту… — Теожен помолчал, дожидаясь, когда Лорн посмотрит ему в глаза. — Можете ли вы упрекать его в этом? — спросил он с вежливым намеком.

Лорн не ответил.

Затем он опустил взгляд на свою меченую руку, пальцы которой только что разминал. Он подумал о том, каким кажется со стороны, что о нем, о его внешности и поведении знают и думают другие. После чего он поднял голову и встретил дружелюбный и чуть насмешливый взгляд графа.

— Дориан зануда, но он человек преданный, справедливый и мужественный, — произнес Теожен. — К несчастью, по неведомой мне причине он злится на весь мир и на себя самого. Вот увидите, в конце концов вы поладите.

Хлопнув себя руками по коленям, граф встал, распрямил широкие плечи и добавил:

— Нет, мне надо все-таки поспать несколько часов. Вам это тоже не повредит, рыцарь. Я уверен, что завтра Орвейн разбудит нас еще раньше, чем обычно. Доброй ночи.

— Доброй ночи, граф.

Теожен направился к пещере, но Лорн позвал его:

— Граф!

Тот повернулся:

— Да?

— Перед тем как вернулись разведчики, вы сказали, что есть второе объяснение. Если Верховный король не безумен, тогда почему, как вы считаете, он отправил меня к вам с чистым листком бумаги?

Теожен скрестил руки на груди и молча ждал, убежденный, что Лорн сам найдет ответ.

— Я не посланник, верно? — сказал Лорн. — Я послание.

Граф Аргор кивнул:

— Вы и этот перстень на вашем пальце. Отправив вас ко мне, Верховный король передал мне весть. Он сообщил, что не отступился, что готов вернуться в игру и что вы — главный козырь, который сулит ему победу. Верховный король назначил вас своим представителем. Вы стали его рукой, его шпагой.