Он замолчал и схватил морщинистыми пальцами руку, которую Лорн положил на подлокотник кресла.

— Прости меня, — взмолился старый король сокрушенным голосом. — Прости меня…

Лорн был потрясен и взбешен. Он не знал, что говорить и что делать.

Украдкой он бросил взгляд на Норфолда, который сохранял внешнее спокойствие, но был готов вмешаться в любую секунду. Лорн хотел отдернуть руку, но король Эрклан вцепился в нее из последних сил.

Лорн колебался.

Он ощущал, как в его душе закипает чувство, которое он поздно заметил и которое теперь заслоняло собой все остальные.

Ярость.

Не в силах больше сдерживаться, он резко поднялся и отдернул руку, словно обжегшись.

— Нет! — воскликнул он.

Верховный король инстинктивно отпрянул.

Норфолд бросился к нему, схватившись рукой за эфес шпаги и успев вытащить ее из ножен на несколько дюймов, а Лорн тем временем развернулся и, дрожа, оперся о балюстраду.

Старый король жестом остановил своего капитана и замер, выставив руку в его сторону.

Он ждал.

Лорн пытался отдышаться и успокоиться. Небо вдалеке затягивалось тучами, наступала ночь, плотные облака заслоняли собой Туманность.

— Это Ассамблея Ир-канс сообщила мне, что ты невиновен, Лорн, — проговорил старый король срывающимся голосом. — Клянусь тебе, я не знал этого…

Лорн не пошевелился.

— А еще Хранители поведали мне, что у тебя есть предназначение, и оно должно быть исполнено.

Понимая, что опасность миновала, Норфолд убрал шпагу в ножны, но не отступил ни на шаг.

— Они сказали также, кем ты был, — добавил Верховный король.

Лорн поморщился:

— Кем я был?

— Кем ты являешься, — поправился Эрклан. — Кем ты был всегда.

Лорн вспомнил слова Посланника: «Мы сказали ему, кто вы».

— Государь, я не понимаю.

Старый король встал, сухо отклонил помощь Норфолда и с огромным трудом подошел к Лорну.

— Если Хранители правы, ты рожден для великих свершений, Лорн. Да, иногда Хранители ошибаются. Или лгут, если считают, что это необходимо для осуществления желаний Серого дракона. Но если они говорят правду, тогда, возможно, ты — действительно последняя надежда Верховного королевства.

Растерявшись, Лорн не смог сдержать циничную улыбку.

— Последняя надежда, — усмехнулся он. — Я!

Медленно, с трудом сдерживая гнев, он повернулся к старому королю и поднял левый кулак, обнажая метку Тьмы.

— Я? — повторил он почти угрожающим тоном.

Все это не имело никакого смысла.

На перила балкона упала крупная белая капля. За ней последовали другие, и по полу балкона, перилам и навесу вскоре застучал дождь.

Верховный король поднял глаза к небу и смиренно улыбнулся.

Лорн знал, что белые дожди представляли собой послания Верховному королевству от его покровителя Эйрала, Белого дракона. В пантеоне божественных драконов он был Драконом знания и света. Подобные дожди состояли из воды и белой золы, которая, высохнув, превращалась в пыль. Они трактовались как предупреждения, которые Эйрал направлял Верховному королю со Священной горы.

— Пойдем назад, — предложил Эрклан. — Я уже совсем без сил.

Лорн остался под дождем.

— Завтра я собираюсь на могилу Старого Эрклана, — сказал король, в то время как капитан Норфолд уводил его с балкона. — Съезди со мной, Лорн. Я прошу тебя только об этом. Съезди со мной завтра… — И добавил: — А потом делай что хочешь.

Лорн без аппетита поужинал в своей комнате, перед дверью которой стоял Хурст. Он быстро отставил тарелку и принялся задумчиво поглаживать рыжего кота, запрыгнувшего к нему на колени. Кошачье мурлыканье и стук капель дождя по крыше успокоили его и помогли замедлить суматошный поток мыслей, опасений и вопросов.

Дождь закончился и оставил на серых камнях белесые потеки. Наступила ночь, и Цитадель казалась пустынной. Всеми покинутой. Ни малейшего движения. Ни малейшего шума, кроме стука капель, падавших с крыш в большие белые лужи.

Настоящая могила.

Стоя у окна, Лорн вспоминал те дни, когда в Цитадели, какой бы суровой она ни казалась, бурлила жизнь. Верховный король предпочитал ее всем прочим резиденциям. Но она была изолированной и труднодоступной, неудобной и малопригодной для повседневной жизни. Словом, она плохо подходила для проживания правящей особы, и Эрклан II был вынужден смириться с тем, что жить здесь можно только в течение самого теплого месяца лета, когда зной в Ориале, столице Лангра, делался совсем невыносимым. Именно в этом месяце Алан и Лорн приезжали гостить к Верховному королю, после чего возвращались к герцогу Сарма и Валланса, которому было поручено воспитание принца.

Лорн не смог сдержать улыбки при воспоминании о счастливых днях, которые они с Аланом провели в тени этих стен. Тогда они совсем не казались ему зловещими. Шли годы, и теперь Цитадель превратилась в будущую могилу старого короля, больного и одинокого. С трудом сидя на троне из эбенового дерева и оникса, он ждал смерть и бессильно наблюдал за разрушением своего королевства.

Лорн знал, что этой ночью ему уже не уснуть.

Он надел перевязь, облачился в плащ с капюшоном и под внимательным взглядом кота вылез в окно. Он знал крыши Цитадели как свои пять пальцев, ведь в юношеские годы вместе с Аланом еженощно бегал по ним. Чтобы испытать упоение, радость открытий и нарушения запретов. А еще чтобы ускользнуть от бдительного взора своих телохранителей.